Светлый фон

Ее губы пахли корицей.

Ее губы пахли корицей.

На поцелуй Ада ответила пощечиной и Серж, не задумываясь, поцеловал еще и руку. Маленькую, почти детскую ладошку, прохладную и чуть изуродованную мозолями. Они пройдут, обязательно пройдут, эти руки больше никогда не оскорбит работа.

На поцелуй Ада ответила пощечиной и Серж, не задумываясь, поцеловал еще и руку. Маленькую, почти детскую ладошку, прохладную и чуть изуродованную мозолями. Они пройдут, обязательно пройдут, эти руки больше никогда не оскорбит работа.

– Значит, вот для чего вы меня привезли? – Она больше не плачет, взгляд внимательный, слегка отчужденный, но Серж пробьется через это отчуждение.

– Значит, вот для чего вы меня привезли? – Она больше не плачет, взгляд внимательный, слегка отчужденный, но Серж пробьется через это отчуждение.

– И кем я буду? Любовницей? Игрушкой? А потом что?

– И кем я буду? Любовницей? Игрушкой? А потом что?

– Когда потом?

– Когда потом?

– Когда наиграетесь. Передадите другому или просто вон вышвырнете?

– Когда наиграетесь. Передадите другому или просто вон вышвырнете?

– Ты не игрушка, ты… ты мое благословение…

– Ты не игрушка, ты… ты мое благословение…

– Ах, граф, оставьте ваши комплименты для тех, кто сумеет их оценить, я же – девушка необразованная, совсем неподходящая пара для вашего сиятельства…

– Ах, граф, оставьте ваши комплименты для тех, кто сумеет их оценить, я же – девушка необразованная, совсем неподходящая пара для вашего сиятельства…

– Это мне решать.

– Это мне решать.

– Вам ли, Серж? Порой решения уже приняты, а нам остается лишь выполнять…

– Вам ли, Серж? Порой решения уже приняты, а нам остается лишь выполнять…