– На каталку девушку кладите, – оборачиваюсь на грубый голос врача у себя за спиной. – Сколько недель?

– Не помню! Это важно сейчас?! У неё кровотечение, причём здесь срок?!

– Важно, раз я спрашиваю.

– У меня… пятнадцать… недель, – Инна с трудом выталкивает слова, когда я укладываю её на каталку. – Многоплодная беременность.

– Медицинская карта есть с собой?

– Бл*ть, нет у нас никакой карты! – рявкаю, кидая бешеный взгляд на врача.

Тот, как ни странно, продолжает сохранять хладнокровное выражение лица и, надо отдать ему должное, действует быстро и чётко, тогда как у меня такое чувство, что я вот-вот рассыплюсь на куски.

– Как давно открылось кровотечение?

– Минут двадцать назад.

Задирает Инне рубашке и начинает аккуратно прощупывать живот.

– Боль тупая или схваткообразная?

– Я… – морщится, когда он снова надавливает. – Я не знаю… Не понимаю… В начале схватками, а сейчас, кажется… болит не переставая…

– Кать, готовь операционную. Срочно.

Кивает медсестре за стойкой и та тут же срывается с места, после чего каталку подхватывают санитары и увозят Инну по коридору.

– Глеб…

– Всё будет хорошо. Помнишь? Я пообещал…

Хватаю врача за руку, когда тот разворачивается вслед за каталкой.

– Что ей будут делать?

– Зависит от того, в каком она состоянии. Я не экстрасенс, так сходу сказать не могу. Нужно сделать узи, как минимум. Прослушать есть ли у плода сердцебиение, посмотреть есть ли раскрытие. Возможно, потребуется переливание. Возможно, кесарево… Чем быстрее я определю состояние беременной, тем больше шансов выжить и у неё и у детей.

– Мне самое главное, чтобы вы её спасли, – отпускаю руку врача и отхожу на шаг назад. – Она должна выжить. Остальное второстепенно. Это понятно?