Какой-то буржуа в щегольском светлом сюртуке и высокой шляпе приобнял меня в толпе, слегка ущипнул за талию:

— Куда спешите, белокурая красотка? Может, не откажете мне в чашечке кофе?

Я с оторопью взглянула на него и, с силой оттолкнув, ускорила шаг. Впрочем, выпить кофе и вправду не мешало бы. Я помнила, что где-то поблизости должно быть весьма приятное заведение под названием «Анжелина» — в нем мы с Авророй часто пили шоколад, когда жили в Париже в 1797 году. Но, едва я подумала о шоколаде, у меня все внутри похолодело. Я вспомнила, что оставила в гостинице «Нант» сумку!

Да, сумку Адриенны! А в ней — деньги и документы!

— О, будь ты проклят! — вырвалось у меня.

Я имела в виду Клавьера. Это по его вине я бежала из гостиницы без памяти. И что же теперь?

Как… как мне покинуть Париж, черт возьми? Что показать на заставе?

Ох, как все это было ужасно! На миг я застыла посреди улицы, будто соляной столб, совершенно не зная, что предпринять. Положение было очень неприятное. Было бы так хорошо отправиться сейчас домой, на площадь Вогезов, чтобы хоть немного перевести дух и собраться с мыслями. Там можно будет привести себя в порядок и хотя бы взять деньги.

Но… я боялась туда идти. За один день я умудрилась приобрести двух могущественных врагов, которые легко могли превратить мою жизнь в ад. Даже если первый консул не кинется по моим следам, от Клавьера вполне можно ждать какой-нибудь подлости в духе того, что он сделал два года назад, когда его супруга сломала шею на лестнице. И кто тогда за меня вступится? Александр далеко, а Бонапарт явно вышел из числа моих покровителей. Нет, на площади Вогезов не стоит и показываться, это слишком опасно.

Мои мысли вернулись к Талейрану. Вероятно, мне стоит все-таки посетить его, ведь он — мой единственный друг в Париже, имеющий политическое влияние. Он будет раздосадован, безусловно, но он выручит меня, как выручал не раз. Морис может оформить мне новый паспорт. Не могу же я бежать из Парижа без документов? Все заставы для меня закрыты, пока у меня нет бумаг. Кроме того, поскольку я собиралась устремиться в Англию, вовсе неплохо было бы получить и паспорт заграничный — на себя и на детей, чтобы моя поездка в Англию не выглядела как эмиграция. Если я уеду по официальным документам, я в любой момент смогу вернуться во Францию, не теряя ни имущества, ни прав.

Был еще один человек, которого следовало бы посетить, — граф де Буагарди. Он жил на шоссе д’Антен — роскошной улице, претерпевшей за годы революции уйму переименований и сейчас носившую название Монблан, в приличном доме неподалеку от отеля Гимар. По крайней мере, так он говорил мне при встрече. Я знала, что вместе с Буагарди проживает его весьма вздорная матушка, с которой я не хотела бы встречаться, но с этой возможной неприятностью приходилось смириться. Отсюда, из Пале Рояль, расстояние до дома Буагарди и до особняка на улице Анжу, в котором обитал Талейран, было примерно одинаковое, и я какое-то время размышляла, к кому отправиться первым делом. Что важнее — паспорт или возможность узнать, где скрывается Александр? В конце концов, я решила, что документы — прежде всего. Информация о муже мне ничем не поможет, поскольку в данный момент я не могу выехать из Парижа и броситься по его следам. Буагарди от меня никуда не денется.