«Морис, — подумала я с отчаянием, — да что он может, этот Морис? Бонапарт растопчет его рано или поздно, но прежде вываляет в грязи, как хотел вывалять меня. Никаких Бурбонов на трон он не вернет, самое большее, чего добьется, — коронует самого Бонапарта, но кому от этого будет лучше? Уж точно не Франции».

Но Клавьер? Кто бы мог подумать? Какая ярость! Какое неслыханное нападение! Я сорвалась, конечно, но ведь спровоцировал-то меня он? И какая буря похоти и ненависти вырвалась из этого спекулянта!

Я остановилась, чтобы смахнуть слезы, бежавшие по лицу. У меня очень болели скулы, которые Клавьер сдавил, и я была уверена, что на щеках останутся уродующие синяки. Он мог бы раздавить мне нос, изуродовать вовсе! Теперь-то мне открылась вся та тьма, которую он носил в душе по отношению ко мне. Нет, сколько бы он ни болтал о Веронике и Изабелле, какие бы сведения о них ни выуживал, я кожей, женским чутьем понимала, что далеко не только в детях тут дело.

Он говорил, что пятнадцать лет я довлею над ним, как проклятье, — и только теперь я отчетливо уяснила, что действительно по каким-то неведомым мне причинам являюсь для этого мужчины вечной мечтой, невыносимым соблазном, эротическим наваждением. Если б он мог владеть мной, возможно, это наваждение исчезло бы, но обстоятельства всегда складывались так, что я оставалась для него недостижима.

С другой стороны, он не только жаждал, но и боялся меня, — это я поняла давно: боялся неведомой таинственной власти, которую, как он думал, женщина может приобрести над ним, ведь банкир сам привык над женщинами властвовать.

Я мысленно представила себе всю историю наших отношений, начавшуюся когда-то в грязной таверне на Мартинике, и ужаснулась: да ведь мне надо всегда, любой ценой держаться подальше от этого человека! Он всю жизнь гоняется за мной, чтобы раскрыть секрет, который, как он полагает, во мне есть, и одновременно безжалостно топчет, потому что я ломаю ему всю картину мира. Как только я приму его предложение, подобное тому, что он недавно мне сделал, — я стану ему неинтересна. Ощутив себя победителем, он неизбежно разочаруется и превратит мою жизнь в ад. А не ощутив? Он так и будет гоняться за мной? Эта погоня — не шутка, она может дурно для меня закончиться… ведь он — действительно один из самых влиятельных людей в Европе!

«Никогда не встречаться с ним, никогда, никогда! — подумала я, отбрасывая волосы с лица. — Если нужно — даже проложить географические расстояния между нами. Спрятать от него детей! Англия — очень хороший вариант для всего этого…»