— Вот как, — проговорила я глухо, сдерживая клокочущий в груди гнев. — Стало быть, Терезы не нужно будет опасаться? Это важное обстоятельство, без сомнения…

Клавьер усмехнулся:

— Должен предупредить, что жениться я вообще пока не собираюсь. Ни на ком. Мне довольно было Флоры, чтобы я поостерегся от этого на будущее. Но, впрочем, раз вы официально замужем, то вы и претендовать на брак не можете, не так ли? Я предлагаю вам довольно много и без брака.

— А рента? — спросила я, слегка прищурившись. — Вы не озвучили цифру, сударь.

Он ответил быстро и уверенно, как деловой человек, давно продумавший ответ на такой вопрос:

— Двести.

— Двести?

— Двести тысяч франков.

— Гардероб, который заказал мне Талейран, стоил тридцать тысяч. Но в него входили только весенние и летние туалеты. Не мало ли, гражданин банкир?

— Не мало, — сказал Клавьер убежденно. — Ваши счета я буду оплачивать отдельно, равно как содержать ваши дома и прислугу. Двести тысяч — это будет ваш личный пожизненный капитал, который вы сможете тратить, как заблагорассудится: покупать драгоценности, пускать по ветру или, если у вас хватит ума, вкладывать в дело или в бумаги. Скажем, ваша подруга Эме де Флери довольно розумно распоряжается деньгами, которые зарабатывает, исполняя мои поручения.

— Он мне отнюдь не подруга, — сказала я, закусив губу.

— Неважно. Она же была герцогиня, не так ли? И графиня в придачу. Денег у нее далеко не так много, как будет у вас, но кое-что она с ними делает умело. Я порой даю ей советы, как играть на бирже, и, конечно, не поскуплюсь на такие советы для вас.

— Какая щедрость, — процедила я сквозь зубы.

Он изогнул бровь:

— Не зазнавайтесь. Я щедр не к вам. К детям.

Я смотрела на этого проходимца внимательно и все же не понимала: в уме ли он? Или Господь помутил его рассудок и банкир в своем самомнении вознесся так высоко, что считает себя самым большим подарком любой женщине на свете? Бесспорно, тысячи дам с упоением жаждали бы такого внимания Клавьера и обезумели бы от счастья, услышав подобные предложения. Но я… ведь он достаточно хорошо знал меня! Почему он думал, что я на это поддамся? Зачем мне его грязные деньги, его замки, его рента, если у меня есть — хвала Господу, что есть! — семья и Александр дю Шатлэ?!

А еще меня и смешил, и бесил такой нюанс: банкир, по сути, предлагал мне роль второй любовницы. Мне — принцессе де Ла Тремуйль! Первое место столичной метрессы уже было занято идиоткой Терезой, а я, значит, должна буду ублажать его в провинции, на берегах Луары?! Да еще брать пример с этой жалкой Эме, которая явно спивается от жизни, которую Клавьер ей навязал, и выглядит посмешищем, таскаясь по парижским кабакам за певцом Тару!