Обернувшись, Мария ласково посмотрела на сына.

— Конечно же, сынок! Садись вот здесь, — она кивнула в сторону глубокого кожаного кресла, в котором столько времени провела в томительных раздумьях.

Хосе Игнасио опустился в кресло.

— Спасибо…

Усевшись напротив, Мария нежно посмотрела на своего сына и спросила:

— Тебя что-то беспокоит?

Она уже догадывалась, о чем пойдет этот разговор и была мысленно готова к нему.

Хосе Игнасио тяжело вздохнул.

— Да, мама…

— Что же?

Хосе Игнасио начал так:

— Сегодня, когда я сидел с вами в гостиной вы все так смотрели на меня…

С этими словами он потрогал багровый рубец, пересекающий его лицо.

«Да, — подумала Мария, — Виктор оказался прав. Хосе Игнасио действительно сильно переживает случившееся. Как ему помочь?..»

— А, ты это о своей ране? — спросила Мария таким тоном, будто бы речь шла о каком-то малозначительном пустяке, не стоившем даже того, чтобы на нем так сильно заострять внимание.

Хосе Игнасио произнес очень тихо, чуть слышно:

— Да, мама…

— Не переживай так сильно из-за этого, — произнесла Мария все тем же тоном. — Ты же сам знаешь старую поговорку — шрамы украшают мужчину…

— Но ведь не такие, — едва не плача, протянул ее сын. — Теперь я просто стал настоящим уродом…

Мария поспешила заверить его в обратном.