– Найденный мной пистолет стрелял. Из него людей убили.

– Когда? – заинтересовался Никита.

– Двадцать лет назад.

– И кого из него замочили?

– Авторитета одного с его шестерками.

– Менты, конечно, никого не нашли?

– Никого.

– Ничего не меняется.

– Слушай, Никита. А мне вот интересно. Чисто лингвистически. У нас же один умник переименовал милицию в полицию. Так?

– Ну так.

– А почему все называют ментов ментами? Они же теперь должны быть понты! Или я что-то не понимаю?

– Люди по привычке называют. Помнят, что была приличная милиция. Как сатирик говорил. Милые лица. А теперь что? Поганые лица?

– А когда-то в России была жандармерия.

– Постоянно переименовывают бедолаг. Когда им просто работать дадут? То объединяют службы, то разъединяют, то укомплектовывают, то упраздняют. Реформаторы сраные. Тьфу, блин, чертовы. Кто-то наверное, на реформе неплохие бабки поднял. И на переименовании, и вообще…

– Не переименовывать надо было, а чистку проводить. И часто менять начальников. А то набрали управленцев, вот и мучаются граждане. И сами дела расследуют…

– Ты знаешь, Иришка. Мне ментов жалко. Они бы и рады расследовать, но у них такой завал. Слишком много преступников на душу населения…

– Согласна. Люди кинулись обогащаться любыми способами. И честь, и совесть где-то потеряли. И украсть рады у любого, и убить готовы ради денег. Откуда такая жажда наживы? Распоясались…

– Слишком долго народ нищенствовал. Человек, который долго голодал, начинает жрать как не в себя. У кого денег не было, те от денег и дуреют. Начинают золотые унитазы ставить…

– По-моему, это смешно. Цыганщина какая-то. Представляю в обычной квартире лепнину и позолоту. Это для дворца хорошо, а для дома – пошлость.

– Но они-то этого не понимают. Им надо, чтобы было дорого-богато.