Взяла и заблокировала.

Яков выглядел ошарашенным. А когда напор девичьего колена заставил его плотно прижаться к стене спиной, растерялся еще больше. На автомате схватился за ближайшую опору – ею оказалась Данина лодыжка, ведь сама Даня сохраняла устойчивость только благодаря ноге, упирающейся в поверхность ящика.

– Не трепыхайся, – благодушно посоветовала девушка, старательно фокусируя мысли на изначальной задумке. Было непросто. Особенно, в такой несколько… свободной позе. В платье так ногами не помашешь. А если еще вспомнить перед кем она тут раскорячилась… – Будь спокойнее. – Даня демонстративно отвинтила крышку с термоса. Их маленький закуток наполнил аромат картофеля. – А то я едва стою. Спала всего часа два от силы. Дернешься – уронишь меня. Никто тебе спасибо за мои травмы не скажет. Ах, и еще. – Ухмылка и кивок на термос в руках. – Я вооружена опасными жидкостями. Будь покладистее. А то вдруг испачкаем твои дизайнерские тряпки.

Во время вынужденного побега Яков окончательно растрепал прическу. Выбившиеся из хвоста волосы добавляли дикости и без того напряженному выражению на лице и яростному взгляду. Зверька загнали в угол.

– Нельзя портить вещи, – процедил он сквозь зубы, быстро окинув взглядом ее ноги.

От его пальцев по коже распространялось тепло. Если он проведет рукой чуть выше лодыжки, собирая в складки края брюк, то ощутит грубую выпуклость первого маленького рубца. Этого не могли скрыть даже колготки – резкий переход от гладкой кожи к деформированному краю.

И тогда он точно почувствует отвращение.

Мысли роились в голове Дани, как дезориентированные пчелы. Однако ногу с ящика она так и не убрала. Как и Яков не торопился разжимать пальцы и отпускать на свободу ее лодыжку. Может, просто забыл, что вцепился в нее в нервозном порыве?

– Ты прямо как таран. – Яков криво улыбнулся и слегка расслабился. – Прешь напрямую. Непробиваемая. Вообще.

– Ох, ты мне льстишь. Столько комплиментов разом мое эго не выдержит.

Даня извлекла из бокового кармана вытянутый предмет, обернутый салфетками, и закинула сумку к противоположной стене.

– Ты что собираешься делать? – Яков едва ли не с ужасом уставился на ложку, появившуюся из вороха салфеток.

– Не я. – Даня глубоко вздохнула, мысленно уговаривая тело потерпеть еще немного. Стоять в такой позе было не только тяжело, но и жутко смущающе. Хотя ведь Яков сам сравнил ее со сносящим все напрочь тараном. К тому же она была уверена, что, если пленника отпустить, то тот тут же рванет прочь. – Ты будешь делать. А точнее, ты будешь обедать.