Дед встал, в глубокой задумчивости прошёлся по кабинету.

— Но ты же понимаешь, что Утешев далеко не простачок, чтобы клюнуть на такую зыбкую наживку, как какие-то камни из прошлого.

Гордеев усмехнулся:

— А ты знаешь сколько их там было? — Встретились взглядами. Дед, конечно же, не знал. Гордеев многозначительно кивнул: — С полуторалитровую банку, Ген! Всклянь! От перловки до крупной фасоли. Часть уже огранённые, но в основном сырец. Может, и не самого высокого качества, я не разбираюсь, но если толкать с умом, не алмазами, а готовыми бриллиантами — это в любом случае бешеные бабки. Просто сажаешь парочку рабов-огранщиков под дуло, и они корпят сутки напролёт, а ты только налаживаешь сбыт и бабки считаешь. С Утешевскими связями это не проблема.

Дед двинул стул, по-простому оседлал его рядом с Гордеевым. В его прозрачно-голубых глазах окончательно разгорелся глубокий сосредоточенный интерес.

— Как я понимаю, это всё касается жадности. Но ты ещё говорил о страхе и самоуверенности?

— Именно. Сам посуди, Утешев кто? Ну, если не брать в расчёт видимую часть его махины? Холуй. Просто шестёрка, как был, так и остался. А хозяева кто? Я имею в виду не местных авторитетов, а настоящих? Правильно, пиндосы. Те же самые, из девяностых. И несмотря на то, что Утешев непосредственно связан с лабораторией, он всё равно не хозяин ей. Ему там ничего не принадлежит. Однако секира болтается именно над его шеей, ведь в случае чего, пиндосские хозяева просто ликвидируют его, лишь бы не отдать нам. Думаешь, это не страшно?

— Может и так, но он понимает, что к нему не подобраться. Самый закрытый персонаж из современных.

— Да потому и закрытый, что живёт на вечной измене, каждую минуту опасаясь, что его хлопнут! А сделать ничего не может — все его счета и движения по ним под пристальным контролем хозяев. Да он бабу лишний раз снять не может, чтобы «начальство» не прознало, не то, что там слиться! И дай ему только малейшую возможность сбежать, тайком, да с такими деньгами — сбежит, уж я тебя уверяю. А приплюсуй сюда уверенность, что о нашедшихся камнях больше никто не знает, да добавь нервозности, каких-нибудь фейков об обнаруженных в парочке-тройке стран лабораторий и о намерении ФСБ провести серьёзные проверки у нас, — и Утешев даже тени своей начнёт бояться.

— Ну да. Или, наоборот, хозяева усилят меры безопасности, и тогда ты его вообще хрен подцепишь.

— А это смотря, что вбрасывать! Нужно что-нибудь нарочито тупое, чтобы одновременно и смешно, и страшно. Чтобы не имело отношения к реальным разведданным, но мгновенно расползалось по сети: сбежавшие из секретной лаборатории зомби, неведомые порошки, распыляемые с самолётов и всякие наночипы, вживляемые через комариный укус. Шакал — это, ведь, психотип, а не результат воспитания, Ген. И Утешев — именно шакал. У него хвост всё время поджат и обосран. Но в то же время он, как и любой шакал, мнит себя важной шишкой, считает окружающих тупыми и любит, когда его боятся. Вот и надо дать ему это ощущение всеобщей тупости и, в то же время, заронить сомнение «а вдруг ФСБ и правда что-то знает» Страх, самомнение и жадность — и он точно клюнет, уверяю.