Я сидела в углу с банкой пива, в открытую таращилась на него – и умирала. От радости, что наконец-то увидела. И от отчаяния, что он не обращает на меня внимания. А потом Вадим поймал мой взгляд, подмигнул, подошел и сел рядом.

О чем мы говорили? Все улетало в безумную воронку восторга, нетерпения и сладкого ужаса. Его рука легла на мою талию, так тяжело и тепло, губы коснулись мочки уха:

- Давай сбежим отсюда?

Заметил ли кто-нибудь, что мы ушли? Мне было все равно. Быстро поднявшись на второй этаж, прошли по коридору и остановились перед последней дверью.

- Я тут один, - сказал Вадим, достав из кармана ключ. – Заходи.

Не зажигая света, он подтащил меня к кровати, сел, и я оказалась у него на коленях. Ох, какие же это были поцелуи! Совсем не такие, как представляла. Потому что таких представить себе просто не могла. Я задыхалась и прижималась к нему все теснее, запрокидывая голову, подставляя его губам шею и грудь в вырезе блузки.

Иногда мечты сбываются – если ждать долго. Он будет моим – в те сумасшедшие минуты, больше похожие на часы, я в этом не сомневалась.

И вдруг что-то произошло. Он словно спохватился и убрал руки, успевшие пробраться под блузку и под лифчик. Посмотрел на меня с сомнением и спросил насчет возраста…

- Эй, ты чего ревешь?

Я вздрогнула, обернулась. Рядом стоял высокий светловолосый парень, которого я никогда не видела. Фигурист или саночник? Вряд ли, уж слишком мощного сложения, одни плечищи чего стоят. Скорее уж хоккеист. Да не все ли равно-то?

- Обидел кто? – не отставал он. - Нет? Тогда пойдем к нам. Чего тут одной сидеть? Праздновать надо.

Я молча покачала головой, но парень не ушел, а присел на подлокотник жалобно скрипнувшего кресла.

- Плохо выступила?

- Да, плохо, - уцепилась я за вполне правдоподобную причину для огорчения. – Нечего праздновать.

- Да брось, - он погладил меня по волосам. – Обидно, досадно, но ладно. Ты кто, лыжница? Ну вот, лыжники – они возрастные. Сметанина вон до сорока бегала, кажется, а то и больше. А у тебя все еще впереди. Так что глазки вытри, и пойдем, разбавишь нашу грубую мужскую компанию. Мы там с фигуристами гудели, но у них самолет ночью, они уже сбежали.

Не слушая возражений, блондин взял меня за руку и повел за собой. Сопротивляться было все равно что бодаться с танком. Да и сил не осталось – настолько выпотрошенной я себя чувствовала…

1

1