Но развернуться они не успели. Широкое жало копья ударило лошади в пах, и она взвилась на дыбы. Силясь удержаться в седле, Азар вцепился в поводья; опытный воин, прошедший десятки битв, он ничего не мог сделать, когда лезвие ростового топора ударило прямо в лицо, вминая наносник шлема в кости черепа, и смело с седла на обжигающий кровавый лед…

…Остановить бегущую конницу Карабай сумел только у самой границы камышей, откуда они начинали разгон.

– Стой, стой, шакалы! – надрывался он в бессильной ярости, потрясая плетью. – Ишак дери вашу бабку!

Мало-помалу уцелевшие всадники остановились – опомнились при виде стены деревьев впереди.

– Где наш бек? – выкрикнул Карабай. – Кто-то из вас его видел, шайтуновы дети?

Карабай не рвался вперед, а напротив, по приказу самого тархана остался позади – на всякий случай. Он быстро понял, что первый натиск не удался и надо отходить. Это обычное дело – отойти, вновь разогнаться и ударить еще раз. Но где господин? Сколько Карабай ни вертелся, оглядываясь по сторонам, не мог найти ни знакомый шлем с конским волосом, ни бунчук с красным и белым хвостом. Зато стяг русского вождя, где раскинул крылья черный ворон, все так же краснел над плотным русским строем, перегородившим реку.

Перед строем остался целый вал из десятков людей и лошадей – насаженных на копья или зарубленных. Кто-то еще дергался, долетало истошное ржанье… вот прервалось, видно, бедную лошадь добили. На белом раскрошенном копытами льду от камышей и до вала из трупов тянулись многочисленные дорожки из капель, потеков, луж крови. Во власти хазар оставалась вся река позади, но они не могли ни стоптать этот заслон, ни обойти сбоку. Да и удайся им то, они попали бы в тесноту между этим строем и тем, что был ближе к городу.

– Господин! – закричал Карабай, поднимаясь в стременах и вертя головой.

Да куда же он запропал! Нужно привести людей в чувство и снова вести в бой!

– Давай «колесо»! – К нему подскакал Тумак-паттар, настоящий хазарин, хоть и менее родовитый, чем Азар. – Что ты застыл, ждешь, пока бородатые сами сюда придут?

– «Колесо»! – поняв его, прокричал Карабай. – Стрелами бей! Пошел, пошел!

Где бы ни был господин, он не похвалит, если они будут терять время, стоя с открытым ртом.

«Колесо» было испытанным приемом степняков: растянувшись вереницей, ясы и хазары погнали коней не прямо на русов, а по кругу перед ними. Каждый, проносясь мимо русского строя, успевал метнуть три-четыре стрелы.

Но русов это не смутило: передний ряд щитов опустился к земле, над ним вырос второй, и теперь русов прикрывала от ливня стрел сплошная стена высотой в человеческий рост. Уже скоро она оказалась вся сплошь утыкана стрелами, но держалась. Сами русы, прячась за этой стеной, тоже били из луков, но целили больше в лошадей. Получив стрелу в круп, кони бесились, дыбились, сталкивались, ломали срой, теснили друг друга. В сплошном потоке стрел наметились промежутки. Вот пала одна лошадь, другая… «Колесо» сдвинулось назад, чтобы кони не спотыкались о трупы. Потом «колесо» сдвинулось назад еще, а на льду темнели трупы коней, отмечая те места, где оно крутилось совсем недавно.