– Откуда они вышли. Тархан-городец, вся та волость, что на Упе. Разорим самое гнездо их, чтобы больше им неоткуда было выползать. Там уже земля хазарская, мы свой обет исполним.

– Но тут есть еще вятичи, оковские, – напомнил Гостимил.

Оковские вятичи его беспокоили больше – Ока ближе, чем Упа, она граничит с землями смолян-кривичей.

– Надо завтра же выступать! – настаивал Гостимил. – Припасов у нас довольно, оружия – хоть в каждую руку по топору, лошади, сани есть, люди бодры. Числом ратников поменее стало, но вятичи еще больше нашего потеряли. Упустим удачу – вовек себе не простим! Эких оковских мы ведь не можем у себя под боком оставить… и ничего не сделать!

– Ну уж дань на них наложить непременно надо! – поддержал его Свен, подмигнув брату: Гостимил, хоть и был молод, рассуждал как будущий князь.

– Но… как же я пойду туда без тебя? – свои возможности княжич тоже, к его чести, оценивал трезво. – У тебя дружина… опыт… воевода смолянский – ты, Улав! Если засядем здесь, отец и меня, и тебя не похвалит!

– Твой отец отгрызет мне вторую ногу! – засмеялся Улав. – Ты рассуждаешь справедливо, но я не знаю, как быть. Если меня повезут на санях, как ту бабку или покойника, это не поднимет дух дружины. Но и отправлять дружину без вождя – так не водится.

– Так сына пошли вместо себя, – предложил Свен. – Ведомил своего послал, а твой чем хуже? Мы все его видели, он тоже молод, да удал. Выбери ему дядьку надежного для совета, с верными людьми справится. Да и мы рядом будем.

Улав перестал смеяться и взглянул на него широко раскрытыми глазами:

– Сына… Но ведь он…

Совсем недавно Улав считал сына отроком, слишком юным для подобных дел. Но последние дни показали, что тот хоть и юн, однако смел и разумен. Сыновья конунгов могут возглавлять дружину с двенадцати лет, а у Кожана эта зима – уже пятнадцатая от роду.

– Но ведь он… вы знаете, он сейчас не живет с нами и… я не могу им распоряжаться, пока он не вернется в дом…

– А разве не бывает такого, чтобы отрок раньше времени домой возвращался, коли дома есть в нем нужда? – обратился Свен к Гостимилу.

– Бывает. Если отец умер и некому дома работать, или еще какая беда – возвращаются и раньше. Выкуп заплатите стае, чтобы без обид, и получите своего Кожана.

Все посмотрели на Улава.

– Я должен это обдумать… – он потер подбородок, где седина в бороде придавала основательности его еще довольно молодому лицу.

– Заодно обдумай, что делать с тем хазарским псом, – напомнил Годред. – С Хастеном.

Хастена смоляне везли с собой в обозе – он мог бы пригодиться, если пришлось бы выкупать у хазар их пленников. Все захваченные, как и предрекал Улав, сегодня получили свободу, но это вовсе не означало, что свободу должен получить и Хастен.