– Ты знаешь дорогу в Кудояр?

– Я был там дважды. Один раз давно, второй в эту зиму, на пути сюда.

– Проведешь нас? – спросил Свенельд. – Покажешь подступы?

Хастен открыл было рот, но закрыл опять, ничего не сказав. Ему предлагали выкупить свою жизнь ценой разгрома бывших союзников… Но та бездна посмертного неведения еще была рядом. А гори они все! Мысленно Хастен махнул рукой – за всю жизнь он очень мало думал об оковских вятичах, и ему было все равно, живут они на свете или нет. Для них не составит разницы, найдут их северные и смолянские русы чуть раньше или чуть позже, а вот для него разница между жизнью и немедленной позорной смертью была очень и очень велика.

– П-проведу, – выдавил Хастен. – Но ты должен пообещать…

– Этот согласен, – прервал его Годред. – Но хорошо бы выяснить, Улав, согласен ли Один на такую перемену!

– А Одина ты, конунг, можешь отблагодарить какой-нибудь другой жертвой, – подсказал Хьёр. – Пленных у нас много.

– Но даже трое каких-нибудь ратников – не такой ценный дар, как один знатный человек! – возразил Свенельд. – Даже если мы перевешаем всех… – Он на миг запнулся, вообразив берег реки, где на каждом дереве висит по человеку, пронзенному копьем, – как знать, не обидится ли Один, что самого знатного среди них нет?

– Это будет похоже, как будто самое ценное из добычи мы предпочли оставить себе, тогда как самое ценное должно принадлежать Одину, – поддержал его Тьяльвар.

– Вы, я вижу, очень сведущи в таких делах! – не без досады воскликнул Улав.

– Мы можем послать посоветоваться с госпожой, – опять подсказал Хьёр. – Она лучше всех на свете умеет разбирать волю богов, как она скажет, так и будет верно.

– Нет, – Улав пришел к решению, – мы посоветуемся кое с кем поумнее. – И пояснил, заметив изумление на лицах хирдманов, считавших, что умнее госпожи Рагнвёр нет никого на свете: – Мы посоветуемся с самим Одином! Арни, найди мои руны!

– Это мудрое решение! – Годред одобрительно кивнул.

– Мы узнаем у самого Одина, желает ли он получить этого человека сейчас или позволит нам воспользоваться его службой.

Если госпожа Рагнвёр с юных лет свела близкое знакомство с тайными умениями, это вовсе не означало, что ее муж ничего о них не знал. Как всякий знатный человек, особенно королевского рода, Улав был обучен значениям рун и применению их для гадания или ворожбы. Оружничий отыскал в походных пожитках мешочек из мягкой кожи, где лежали двадцать четыре костяных бляшки с выжженными на них рунами; в наборе госпожи Рагнвёр была еще двадцать пятая, которую она называла «руной Одина», но это дополнение Улав считал уж слишком самонадеянным и не пользовался им.