– Подай мне щит.

Арни взял у двери щит кого-то из телохранителей – собственный щит Улава он уже отдал кузнецу в починку, а этот, хоть и был отмечен многочисленными ссадинами от ударов по синей коже с изображением лебедя, остался целым. Щиты телохранителей, повторявшие рисунок стяга, служили еще одним указателем для войска на место конунга в бою.

– Это кстати! – Улав слегка постучал согнутым пальцем по раскинувшему крылья белому лебедю.

Лебедь – образ валькирии, иначе «лебединой девы», исполняющей волю Одину и служащей посланницей его воли к людям. Все в избе затихли, Свенедьд и Годред придвинулись ближе, чтобы лучше видеть. Хотя исход гадания их напрямую не затрагивал, они чувствовали то же волнение, что и все, от мысли о разговоре с высшей силой.

Разместив щит у себя на коленях, Улав покрыл его белым платком, который вынул из того же мешочка.

– Славься, великий Один, Отец Колдовства и Властитель Ратей! Я нуждаюсь в совете и прошу тебя о нем. Желаешь ли ты получить в дар самого знатного из наших пленников, Хастена сына… не ведаю имени его отца, но он один из хёвдингов в Тархан-городце. Так вышло, что его помощь пригодится моему сыну, если ему придется продолжать этот поход вместо меня, да и другим людям. Мы отдадим его тебе немедленно, если ты того желаешь, и оставим ему жизнь, если ты позволишь. Дай мне ответ, чтобы я мог правильно истолковать твою волю.

Сказав это, Улав запустил руку в мешочек, несколько мгновений перебирал гладкие костяные кружочки под пальцами… От движения его пальцев, от сделанного вслепую выбора зависела судьба и Хастена, и, возможно, многих других людей, даже единственного сына самого Улава. Чувство близости судьбы коснулось души Улава, как невидимый, но яркий луч; рука медлила в мешочке, не решаясь сделать выбор… а потом он вдруг ощутил, что одна из бляшек уже зажата в пальцах.

Выбор сделан. Улав еще не видел руны, но сердце екнуло. Он вытянул руку из мешочка и осторожно положил руну на белый платок, стараясь не нарушить того положения, в каком она попалась под пальцы. Она легла пустой стороной кверху, и Улав перевернул ее.

В глаза бросилось изображение: прямая черта и две косых в ее нижней части.

– Это руна Фе… перевернутая, – объявил Улав для тех, кто не видел или не знал имени руны. – И она означает… что Один не желает сейчас получить этот дар. Он отказывается. Ну, что я говорил? – с чувством облегчения Улав обвел глазами свидетелей гадания.

Но еще более сильное облегчение, как легко догадаться, отразилось на лице Хастена.

– О́дин распорядился оставить тебе жизнь, – обратился к нему Улав. – Смотри же, не пытайся обмануть доверие бога – он-то знает и видит все. Отведите его обратно к пленным, – велел он хирдманам. – Если моему сыну суждено продолжать эту войну вместо меня, он будет служить ему проводником, а если нет, то я уступлю его вам, – он посмотрел на Годреда, – за обычную цену таких пленников.