По толпе слушателей, плотно набившихся в Ярдарову избу, прокатился гул. Много лет Азар-тархан был для веденцов воплощением мощи самой Хазарии, ее воли, права и силы. Не верилось, что нашлась рука, способная сразить его насмерть.

– Хазары и тела его не вытащили, – добавил Стоян. – Был Азар, да весь вышел.

– А те, северные, они и Улаву самому не в версту, – сказал Овчан. – Это ж те самые, что на сарацин ходили. Они на Итиле с арсиями бились – и то выжили! Потом буртасы их били всей ордой – не побили. Булгары били всем своим царством – не побили. А то мы…

– Когда только Улав успел их на подмогу позвать?

– Не иначе, это колдовство! – уверенно заявил Бойча. – Иначе никак! Откуда ж им было знать про нас?

– Лучше скажи, откуда им было знать, что Азар должен с тыла ударить? – спросил Ольрад.

– Откуда знали… – Ярдар пристально посмотрел на сестру. – Да мы вот подумали кое-что…

– Что? – спросил Хельв.

– Не Хастен ли выдал?

– Хастен! – ахнула Озора. – Ты что на моего мужа… в измене винишь? Это родного-то зятя?

Она в эти дни была такая же заплаканная, как те жены, чьи мужья не вернулись, но и раздраженная: было неизвестно, жив ли Хастен, и она не знала, не то причитать по нему и провожать душу, не то ждать мужа живого. От этой неизвестности она сама была как неупокоенная душа непогребенного тела – ни жена, ни вдова.

– Он ведь еще до той битвы в полон попал. Мы его выкупить хотели, посылали к Улаву, да ответа не дождались. Видно, не захотел Улав его менять, нужен ему Хастен зачем-нибудь был.

– Да может его и в живых уже не было! – воскликнула возмущенная Озора, и опять слезы потекли у нее из глаз. – А ты на него валишь…

– Может, не было. А может, был. Может, он тем свою жизнь и выкупил, что все Улаву поведал – как Азар с ним воевать думает.

– А иначе как? – поддержал его Завед. – Они, «во́роны» северные, потому и встали у смолян в тылу, что знали – там прикрывать надо, оттуда нападут. Да приготовились! Копья выставили! Стало быть, знали. А откуда могли знать? Если не в воде им бабушка увидала, стало быть, рассказал кто. А кроме Волкини нашего – некому было им рассказать.

– Да стыдно вам на брата своего напраслину такую возводить! – сквозь слезы не сдавалась Озора. – Он, верно, головушку свою сложил уже в поле чистом, а вы его изменником честите! И так он сиротами оставил малых детушек, лебедятушек, а вы их и чести отцовой лишить хотите! Стыдно тебе, брат ведь мне родной! Своих сестричей опозорить на весь свет хочешь! Хоть бы матери постыдился…

Но сочувствовали ей, судя по лицам, только женщины, а мужчины хмурились. Ужасный разгром нуждался в объяснении, и измена Хастена, которая погубила задуманную Азаром засаду, для этого хорошо подходила.