– Но ты ведь тоже многое знаешь, да? – Унева и не очень жаждала что-то знать о тех неведомых ей женщинах. – Ты ведь сама помочь можешь?

– А с чем тебе помочь? Когда срок подойдет, лучше Вербины никто у нас не принимает, у нее рука счастливая…

– Я о другом. Погадать хочу, – опустив глаза, призналась Унева. – На мужа. Где он, жив ли, здоров ли? Скоро ли воротится? Каждую ночь во сне его вижу, а нынче и вовсе… – Она придвинулась к Мираве вплотную и зашептала: – Сплю, а во сне кто-то говорит мне прямо в голову: Ярдар умер! И так настойчиво, раз, другой, третий! Умер, говорит! Кто говорит – не вижу, а он над ухом прямо. Я будто не верю, иду его искать, а тут на дворе людей густо, все ваши оружники, и Безлет, тот старик, что дед Безбедки малого. Я ему говорю: где, мол, воевода? А он начинает словами заплетать: мол, тут неподалеку, по дельцу отошел, скоро воротится. Я говорю: веди меня к нему. А он опять что-то болтает, путает, я сейчас уже речей его дословно не помню, помню, он все словно со следу меня сбить хочет. И я там думаю, во сне, видать, правда его нет, раз меня оплести хотят…

– Кто в лживом сне умирает, тот взабыль долго живет! – утешила ее Мирава, но на сердце у нее стало нехорошо.

Ожили и свои тревоги. Будто она не мечтала увидеть Ольрада во сне, увериться, что у него все хорошо, что жив-здоров…

– Давай погадаем! Только узнать, что сон лжив, что он невредим. Уж нет больше моих сил… – Унева прикусила губу, но слезы живо заблестели на голубых глазах. – Помоги мне, матушка! – Она вцепилась в руку Миравы и опустила голову ей на плечо; уж слишком Унева стосковалась без матери и не могла больше без такого плеча, чтобы припасть к нему и разом ощутить тепло и покой.

Мирава обхватила ее одной рукой и положила вторую ей на затылок. Вспомнилась Заранка – будто своя сестра меньшая плачет и просит о помощи. Унева ведь еще моложе, чем та, и совсем одна, и далеко не так бойка и вынослива, ее и пожалеть некому. Со времен Заранкиных летних приключений прошло уже больше полугода, но Мирава все не могла их забыть. Что-то саднило в душе, как заноза, не давало успокоиться, будто огонь не угас, а затаился и может вспыхнуть снова…

Нет, как будто все уже горит, спасать поздно, бежать некуда… просто никто еще не замечает…

– Давай погадаем, – вырвалось у нее. Что угодно, лишь бы прогнать эти мысли, не дать испугу разрастись. – Нынче полонь – для этого дела время подходящее. Как ты хочешь гадать?

– Моя матушка на воде гадала и с кольцом, – Унева подняла голову и вытерла слезы с ресниц. – Ты умеешь так?