— Там Фил, — выкрикнула я. — Ясно? Он там, и он не открывает мне дверь.

Он сперва не понимал, почему я так волнуюсь, ведь причин для беспокойства, видимо, нет.

— Ты же сам сказал, — промолвила я, осознав, что к горло подкатился ком, который обычно образуется от слёз. — У него нет больше никого. Он пойдёт за ним.

— Да с чего ты взяла? — посмотрел на меня, как на дурочку Тони.

— Он сам сказал. Недавно он сам говорил мне, что Кев — это единственное, что у него осталось.

Тони встревоженно огляделся по сторонам. Он уточнил, заперта ли дверь, я ответила, что эту дверь будет сложно даже выломать. Шон Николсон несколько лет назад хорошо потрудился, устанавливая железную дверь, чтобы ни один сотрудник полиции не смог проникнуть в дом, если его не будет дома.

— Отойди, — попросил Тони. — Отойди от окна.

Покорно я передвинулась в сторону. Фил слегка разбежался и полетел в сторону оконной рамы, ударяя по стеклу ногой. Послышался треск и скрежет.

— Ещё рано, — остановил он меня, когда я хотела залезать в окно. Он убрал остатки стекла, оставляя мне почти незастеклённую раму.

Я влезла в дом быстро и всё равно порезалась, но на рану, как таковую, внимания не обратила совсем.

— Фил! — крикнула я, оглядевшись вокруг и осознав, что я нахожусь на кухне.

Последний раз в доме Фила я была в прошлом году. Его отец тогда ночевал в баре, а Фил устроил вечеринку исключительно для футбольной команды, но мы с Эрикой, Грейс и ещё парой девчонок всё равно оказались на ней, как оказалась и ещё половина старшей школы.

— Эй! — в комнате очутился и Тони. — Филлип Николсон, не заставляй свою подругу волноваться.

Я пробежалась по коридору, зовя его. Но я уже знала, что если двери заперты изнутри, Фила нет ни в зале, ни в своей комнате, ни в комнате отца, то я найду его в ванной. Я влетела в крохотную комнатку. Фиолетовая плитка и поломанная с левого края раковина остались обыкновенными. Тёмный пол, ванный коврик окрасились в красный цвет. Он лежал с полураскрытыми глазами, наверное, уже больше тридцати минут. Левая рука была разрезана почти во всех местах. Казалось, я видела, каждую вену, которая перестала пульсировать, каждый капилляр.

— Фи-ил! — закричала я, кубарем падая на пол. Мои джинсы снова угодили в лужу крови. Наверное, лицо мамы исказится, когда ей снова придётся отстирывать пятна чужой крови.

А потом всё шло быстро, в долгой спешке, с паникой, с сердцебиением как после забега в пять километров. Я готова была на руках нести Фила, но Тони сделал это за меня. Мы влетели в машину. И со скоростью света очутились возле больницы за считанные секунды. Я клянусь, не прошло и минуты, мы были уже там.