— А где мама? — чмокнув его в щеку, поинтересовалась она.

— Ну ты же ее знаешь, — улыбнулся он. — Готовит… хлопочет… Надеюсь, ты перед прилетом хотя бы месяц ничего не ела, потому что, пока ты здесь, она мечтает тебя откормить, — он оглядел ее с головы до ног. — Ты хорошо выглядишь.

Анна улыбнулась в ответ. С ранних лет она точно знала, что у папы не было привычки пустословить, а потому, когда он делал подобные, казалось бы, дежурные замечания, она понимала, что их не стоит недооценивать. Он действительно имел это в виду.

— Спасибо, — отозвалась она, кивая в ответ на его безмолвное предложение забрать багаж, — я и чувствую себя хорошо.

Мама, естественно, готовила (и хлопотала), когда они добрались до их славного обшитого вагонкой домика в Честере, всего в часе езды от аэропорта. Выбив из Анны весь дух своими объятиями и проинструктировав ее отца разместить багаж в свободной комнате, она усадила Анну за кухонный стол и принялась поить ее чаем и потчевать лимонным пирогом, попутно посвящая в последние новости и планы на Рождество.

— А что там Барри? — спросила мама, помогая Анне положить второй кусок пирога. — Ты виделась с кем-нибудь из них в последнее время?

— О, а вот это самое забавное, — с трудом проговорила Анна, так как ее рот был набит маминым лимонным пирогом, таким липким и невозможно вкусным. — Пару дней назад у меня на пороге возник Ричард.

— Вот как? И что же ему было нужно? — мама Анны скрестила руки на груди. — Удивительно, что эта женщина позволила ему выйти из дома! Такое впечатление, что без ее разрешения он и шагу не ступит. Элементарный подкаблучник… Не понимаю, как он это терпит.

С тех пор как Анна поведала маме об инциденте на вечеринке Терезы, Гейл превратилась в «эту женщину». Не передать словами, как Анна была благодарна маме за эту непоколебимую преданность. Тем временем в кухню вернулся папа и на слове «подкаблучник» заговорщически подмигнул Анне, отчего та чуть не подавилась со смеху.

— Так что сказал Ричард? — спросил он, успев стянуть кусок пирога прежде, чем получил по рукам от мамы. Ему следовало следить за холестерином.

— Звучало немного нелепо, но в целом он хотел сказать, что они соскучились по мне.

— Они? — брови мамы изумленно изогнулись.

— Вот и я удивилась. Я спросила, почему, если уж оба они соскучились, на пороге стоит только он один.

— Анна! Ты ведь не держала его на пороге?

Анна закатила глаза — как подросток:

— Нет, мам. Я пригласила его войти, налила чашку чая — все хорошо, твоя репутация как родителя благовоспитанной дочери остается непоколебимой.