— Хорошо, — одобрила она.

Папа Анны отвернулся, скрывая улыбку.

— Он сообщил, что ему известно о высказываниях Гейл на вечеринке, — Тереза рассказала все Скотту, а Скотт — своему отцу, — и он хочет, чтобы я знала, что он с ней не согласен и дал ей это понять.

— Вау! — воскликнула мама. — И он все еще жив?

Анна хихикнула:

— При мне еще был. Он надеется, мы сможем — как же он сказал? — оставить все в прошлом.

— А ты что?

— Я сказала, что мне тоже его не хватает, не хватает единения с семьей Барри. Это правда. Но я также сказала, что не могу вернуться просто так, делая вид, что ничего не случилось, что не готова, как обычно, просто замять это все и пресмыкаться перед Гейл. Его это не порадовало, но, думаю, он понял.

— Умница, — похвалила мама. — Ты была чересчур снисходительна к этой женщине. Ну… а дальше что?

— Не знаю, — вздохнула Анна, глядя в окно на растущие через дорогу сосны. — Думаю, разберусь, как приеду. А по части работы… я решила принять предложение Виджея и Риса вернуться в «Блоктайм». Это тоже придется решать по ходу дела, но я в восторге. Я никогда не считала себя творческим человеком, особенно в сравнении со Спенсером, но ребята убедили меня, что творческим можно быть по-разному. И мне не терпится выяснить, как это сработает у меня.

Папа подошел и чмокнул ее в макушку:

— Думаю, у тебя все получится великолепно, Анна!

У мамы засверкали глаза.

— Я так рада!

— Спасибо, что подтолкнула меня в верном направлении, мам!

— Я ведь на тебя не давила? — забеспокоилась мама.

— Нет, — улыбнулась Анна. Технически нет. Папа снова подмигнул.

* * *

К счастью, в преддверии Рождества маме Анны удалось выгадать несколько дней выходных, и Анна, истосковавшаяся по родителям, смогла насладиться их компанией, знакомясь с полюбившимися им в округе уголками, открывая места для душевных семейных прогулок и обеденных посиделок, читая книги у камина и объедаясь маминой выпечкой. За этим она и ехала.

Рождественским утром Анна, верная детской привычке, проснулась в пять утра и обнаружила, что Санта-Клаус (в действительности, конечно, ее отец) оставил у изножья кровати расписной мешочек с подарками. Уняв возникший поначалу порыв броситься, как в былые времена, в спальню родителей и попрыгать у них на кровати, она стала ждать, когда они проснутся. Скоротать время помогло поедание шоколадного апельсина, найденного в недрах мешочка, и чтение журнала.