— Всё в порядке? — не приветствуя, а удивлённо взирая на дочь, задала вопрос миссис Тёрнер, подмечая некую растерянность дочери, что крайне несвойственно ей.

— Да, мам, просто… — замялась Николь. Хочется стукнуть себя по лбу, да так смачно, чтобы наверняка, а не просто, как комара отогнать, понимая в данный момент, что за сборами совершенно не подумала об этом «просто». Просто что? Просто она блуждала всю ночь невесть где. Побывала на незаконных боях. Просто убегала от полиции. Просто вытащила из обезьянника одну занозу в заднице, и теперь он спит в её кровати. Да-да, и это всё мирная девочка Николь, идеальная дочурка для всех друзей родителей и зависть соседей, постоянно тыкающих своих чад её образом. Простите, мам, просто ваша дочь свалилась с луны и отбила последнюю долю разума… если он у неё вообще был, в чём сейчас сама Николь лично сомневается. А как ещё оправдаться, когда должна была быть в институте и выслушивать занудные лекции преподавателей.

— Ты не заболела? — насторожилась мама, подмечая, как лицо дочери приобретает беловатый оттенок.

Вдруг, совершенно нежданно-негаданно, в укутанном коконе раздаётся чих, и Николь готова тут же выпрыгнуть в окно, в холодный снег, и проорать «За что». Аж зажмуривает глаза до белых мушек и испуганно смотрит на нахмуренную мать. Сильнее прикрывает дверь, скрывая ещё немного обзор, куда пыталась заглянуть женщина и артистично сама чихает, прикрываясь рукавом растянутой кофты.

— Мне нездоровится, мам, — сообщает она через прикрывающую вязку нитей. Ей даже не надо создавать болезненный вид, потому что и так дурно, а бледность даже на руку. — Ты лучше иди, кушай с папой, там осталось со вчера, а потом ложись спать. Я отлежусь и завтра буду уже как огурчик.

— Точно? — Николь не знает, повелась ли мать на её никчёмную постановку, но вроде беспокойство в её глазах выдало толику веру дочери. — Выпей лекарство и отдыхай, милая.

Покивав маме, она старается криво улыбнуться, как-то действительно болезненно и прикрывает двери комнаты, защелкивает щеколду, тут же упираясь в неё спиной и шумно выдыхает, приводя нервозность в порядок. Вот же чёрт, вот же твою мать и вот же блин во всей красе. Неловкость ещё остаётся в теле. Стыд прожёг насквозь. Чувствует себя глупым подростком, которого едва не застукали с мальчиком. Да она никогда и не знала, что это такое, только сейчас, уже будучи совершеннолетней, испытала смущение перед родителям, словно застали за чем-то неприличным и аморальным. Стыдоба.

Придя, наконец, в себя, она смотрит на кокон одеяла, внутри которого можно уловить тихие смешки. Поджав недовольно губы, она идёт на расправу с этой подкроватной гусеницей, чтобы вытряхнуть жалкое насекомое и прибить на месте без вариантов на помилование. Николь увесисто стукает ладонью по пуховому кокону.