К причалу на небольшой скорости подрулила и остановилась черная «Волга». Задняя дверь автомобиля открылась, и из машины появилась фигура пожилого мужчины с копной седых волос. Он был одет в форменную рубашку и генеральские штаны с красными лампасами. Коршунов сразу узнал генерала Рогова.

— Здравствуй, Валентин Григорьевич, — подойдя к Рогову, произнес Коршунов и протянул ему руку.

Рогов пожал ее и оглядел Коршунова с ног до головы.

— Здравствуй, Пал Николаич! Неплохо выглядишь, хочу сказать тебе.

— Да, подлатали врачи меня немного, — улыбнувшись, произнес Коршунов, — да к тому же вот пешком стараюсь передвигаться. А ты, я смотрю, без машины и шагу не ступишь, — кивнул он на стоящую в стороне «Волгу».

— Да нет, — смеясь, ответил Рогов. — Это я тут заскочил кой-куда, поэтому, кстати, и задержался немного.

В этот момент народ на причале оживился, и люди стали подниматься по деревянному трапу на палубу пришвартовавшегося теплохода.

— Вот как раз и трамвайчик наш подошел, — взглянув на реку, произнес полковник. — Может, пойдем уже, Валентин Григорьевич?

Народу на теплоходе оказалось немного, а на верхней палубе и вообще почти никого. Офицеры присели за столик и оказались в уединении.

После того как разговоры о погоде и общих знакомых были окончены, Рогов взглянул на Коршунова и без обиняков произнес:

— Рассказывай, Пал Николаич, зачем выдернул меня. Ведь прекрасно понимаю, что не просто так тебе на речном трамвайчике покататься вздумалось.

— Не проведешь тебя, Валентин Григорьевич, — засмеявшись, произнес Коршунов. — Ты прав, есть разговор к тебе и, возможно, очень серьезный.

— Возможно? — тут же уловив неуверенность полковника, произнес Рогов.

— Возможно, да, а возможно, и нет. Все прямо сейчас и выяснится.

— Валяй, выясняй, — улыбнувшись, произнес генерал.

— Валентин Григорьевич, скажи, пожалуйста, — перешел к делу полковник, — капитан Осадчий тебе знаком? Борис Осадчий.

По молниеносному и острому, словно отточенная бритва, взгляду, который генерал бросил на Коршунова, тот сразу понял, что капитан, фамилию которого он только что произнес, генералу знаком. И не просто знаком. С человеком этим у генерала связано что-то очень серьезное. За время своей службы в КГБ Коршунов хорошо усвоил, что там, где есть что-то очень серьезное, по-настоящему серьезное, всегда где-то рядом обитает и смерть. И, вероятно, в этот раз она в стороне не осталась. Только по одному взгляду генерала Коршунов понял, что попал в самое яблочко. Он уже не сомневался, что убитый — именно капитан Осадчий.

Генерал Рогов тут же взял себя в руки и, уже совершенно буднично взглянув на полковника, безразличным тоном ответил: