— Возможно, и знаком. А почему тебя, Пал Николаич, интересует этот капитан?

Полковник не торопился отвечать, теперь уже он все понял и сейчас решил немного помучить Рогова.

— Да понимаешь, в чем дело, Валентин Григорьевич, наши ребята послали запрос к вам в штаб относительно этого капитана Осадчего…

— И что? — заинтересованно произнес Рогов. — Вами не был получен ответ?

— Да нет, Валентин Григорьевич, все нормально, ответ был получен. Но вот меня все терзают какие-то сомнения относительно этого.

— И в чем суть твоих сомнений?

— Скажи мне, Валентин Григорьевич, кто-то может лично подтвердить, что видел этого капитана у вас в штабе после пятого августа?

Рогов, не торопясь отвечать, достал из кармана брюк пачку сигарет и коробок спичек. Чиркнув, он закурил и после этого заговорил:

— Пал Николаевич, думаю, ты понимаешь, что это секретная информация. И тем не менее, если ты спрашиваешь об этом, подозреваю, у тебя имеются веские основания.

— Конечно, Валентин Григорьевич.

— Хорошо, я могу тебе подтвердить, что лично разговаривал с этим человеком после пятого августа. Но скажу тебе откровенно, Пал Николаич, меня очень беспокоит, почему ты задаешь этот вопрос. Почему ты вообще интересуешься этим человеком? Все, что связано с этим делом, совершенно секретно и по идее не должно интересовать никого вообще. И уж тем более кагэбэ. А ты вот объявился и спрашиваешь у меня об этом.

Коршунов смотрел на плещущуюся за бортом воду. Он был несколько озадачен тем, что Рогов так уверенно подтвердил, что разговаривал с Осадчим после пятого августа, то есть после того, как было совершено убийство. Что-то здесь не сходилось. Интуиция била во все колокола и кричала, что убитый не кто иной, как капитан Борис Осадчий, но генерал был слишком уверен. Что-то здесь было не так, и Коршунов решил проверить.

Он полез во внутренний карман пиджака за сигаретами и словно невзначай вместе с ними вынул фотографию Осадчего, которая выпала у него из рук и приземлилась на стол прямо перед Роговым. Тот взял карточку и, взглянув на нее, произнес:

— Кто это?

Теперь наступила очередь удивляться Коршунову, хотя чего-то подобного он и ожидал. Не подав вида, полковник произнес:

— А, это, — Коршунов кивнул на фотографию. — Это мой родственник, да ты его, пожалуй, и видел на свадьбе у моей дочери.

— Нет, никогда не видел, — уверенно произнес генерал. — А что это ты, Пал Николаич, фотографии родственников в кармане носишь? Поди, темнишь что-то?

— Темню, Валентин Григорьевич, темню. — Коршунов вновь отдал снимок Рогову. — Признаю, никакой это не родственник. А, кстати, знаешь, кто это?