– На слабо меня берешь, что ли?

Он так же свободно пожимает плечами.

И, прижимаясь губами к моему лбу, страстно шепчет:

– Без тебя так скучно, Динь-Динь!

– Я знаю! – важно закатываю глазки.

На самом же деле плыву от удовольствия.

– А тебе без меня? – требовательно рычит Даня, кусая меня за подбородок. – Признавайся!

– Немного… А-а-а! – верещу, когда снова кусает. – Даня Шатохин! – но по большей части все же смеюсь. – Конечно, я по тебе истосковалась! Дурачок… Мой…

– Как там Дынька?

– Бушует, – выдыхаю до того, как он прикасается к животу ладонью, а дочь мои слова подтверждает.

– Привет-привет, змееныш, – смеется Даня. – Блядь… Блядь… – выдает приглушенно, будто и сам в каком-то шоке от своих чувств. – Как же я по вам скучал!

– Мы – твой маленький мир? – жмурясь от счастья, подбиваю на очередное признание.

– Блядь, да! Вы – мой маленький мир, без которого мне на хрен не сдалась целая Вселенная!

– Я тебя обожаю! – сжимая ладонями его лицо, целую, куда приходится. – Обожаю, Дань!

– Погнали гулять, кисуль!

– Погоди… – торможу, потому что он на подъеме эмоций тянет меня к заднему входу прямо в платье с голыми плечами и босыми ногами. – Дай мне переодеться, – смеюсь, когда удается поймать его взгляд.

– Черт… Конечно.

Идем в нашу общую комнату, чтобы натянуть термобелье и лыжные костюмы. Зима в этом году довольно-таки лютая, а Даню всегда тянет к морю.

– Зайдем в зал, – прошу минутой позже. – Я не могу исчезнуть, а то мои все перепугаются.

Он снова соглашается.