– И даже после.

– Заметано.

Нужные нам ноты. Я стискиваю руку Чарушиной и толкаю дверь. Едва ступаем на ковровую дорожку, гости взрываются приветственными криками. Громче всех, конечно, орут пацаны. Одеты в строгие костюмы, как настоящие взрослые. А ведут себя как чертовы дети. Горланят и подпрыгивают. Очевидно, музыка заряжает. Сразу понятно, что прикидываться благопристойным и стоять с постной рожей необходимости нет.

Что вообще за паскудная традиция чваниться на церемонии и идти в свинячий разнос в ресторане?

На нашей свадьбе веселье начинается в ЗАГСе.

Переглядываемся с Маринкой, смеемся и, вскидывая сплетенные руки вверх, тоже орем. Теперь эти крики как песня. Блядь, да они круче любой песни!

Глубокие, вибрирующие и ликующие.

– Ю-ю-ю-ху, – куражимся на волне чистой эйфории.

Потому как это, мать вашу, реально триумф. Победа над предрассудками, пороками и страхами. Торжество любви, доверия и мужества.

Мы действительно готовы ко всему. Мы никогда не сдадимся. Мы будем вместе всегда.

В порыве эмоций подхватываю Маринку и, под одобрительный гул гостей, доношу до арки на руках. Не отпускаю, пока не удается сорвать поцелуй.

Да что там поцелуй!

То есть один короткий и целомудренный, конечно же, не получается. Счастье бомбит внутри, даже не пытаюсь это скрывать. Пробиваем по деснам конкретно. А потом еще часть Чарушиного лица поцелуями покрываю. Хорошо, что она не фанат штукатурки. Лижу чистую кожу. Ее же кусаю.

Регистратор покашливает. Слышу это, но опомниться получается, только когда Бойка стучит в плечо.

– Слушай, мы еще здесь, если что, – ржет, сволочь, едва оборачиваюсь. – Ждем, когда ты, адский Бог, сделаешь перевес в нашей команде в нужную сторону, – улыбка во все тридцать два и очередной «братский тумак». – Я, конечно, тварь не особо ехидная, но, знаешь, вспоминая, как ты нудил на наших свадьбах про потери, охренеть как приятно, что именно ты забьешь решающее очко!

– Пошел ты, – беззлобно фыркаю я.

– Давай, брат, удачи, – последний хлопок, и он отступает в посмеивающуюся толпу гостей.

А я со вздохом опускаю Маринку на пол.

Одергивая пиджак, машинально оглядываюсь. При виде отца с матерью в груди какая-то ебаная спица выстреливает, но я цепляю на рожу маску непоколебимого равновесия и якобы спокойно поворачиваюсь обратно к слепящей улыбкой регистраторше.

Сердце, пульс, долбаное артериальное давление – все хреначит агрессивно.