За спиной послышался только испуганный ах Эрики, её рыдания, моё имя, произнесенное в перерывах со всхлипами и мольбы, которые я больше не слышал. Не слушал. Теперь мне хотелось её слышать. Это было слишком больно. Я сдерживал себя, чтобы не сорваться на неё, но сил больше не было.

Я бил Сэма так сильно, как никогда прежде. О пол, об стену, разнося его похабную самодовольную рожу кулаками. Он плевал кровью и кряхтел, как перед смертью. И я мечтал, чтобы он сдох, когда вспоминал их поцелуй, его руки на её теле и её слова.

Не смей ничего говорить ему…

Джеймс не должен ничего об этом узнать…

Но Джеймс узнал. И увидел. Все так не вовремя, какая ирония!

С отвращением сплюнув рядом с Сэмом, я поднялся на ноги, всё ещё сжимая кулаки с окровавленными костяшками. Плечи нервно поднимались, чертово дыхание сбилось до невозможного, а взгляд встретился с её.

Она плакала. Безмолвно, тихо. Слезы просто катились по лицу Эрики, а она испуганно сжимала губы. Она смотрела так, словно потеряла самое, что у неё было. Ну, или мне казалось, что ей больно, и она сожалеет.

Как, черт бы побрал и её, и меня, и эту чертову любовь, я мог так ошибиться?!

Ошибиться в ней.

Ошибиться в нас.

— Джеймс, — она надломленным голосом протянула ко мне дрожащую руку, но не ожидав от самого себя, я резко откинул её. — Прошу, выслушай меня!

Да, мне ахренеть как было больно смотреть на её заплаканное лица, дрожащие плечи и искусанные от нервов губы. Но и я перестал быть бесчувственным ублюдком. Благодаря ей.

Я никогда не сомневался в ней. Безумно ревновал, ненавидел каждого ублюдка, который терся рядом с ней, но ни на минуту не сомневался. Оказалось, зря. Девушка, которую я полюбил больше жизни, которая казалась самым чистым и нежным существом, невинной хрупкой розой, кольнула своими шипами, разодрав кожу в кровь.

Я не сказал ни слова. Больше не в силах смотреть на неё, от боли сжимало каждую часть тела, я развернулся и ушел. Молча. Без криков и скандала. А какой в этом был смысл.

Пролетел, как проклятый, по всем коридорам, мимо Эбби, которая пыталась узнать, что произошло и Рэна, которого я послал ко всем чертям. Я не хотел видеть никого. А осоенно ту, которая оказалась рядом со мной в ту минуту, когда я садился в машину.

Её искривленные губы, говорящие, мол я так и знала, пробивали меня кошачьим взглядом. Только я собрался как можно грубее послать асю, как встретился взглядом с вылетевшей в слезах на крыльцо Эрикой. Её глаза больше не улыбались. В них было столько боли и печали, что я уже готов был сорваться с места, пойди и обнять, наплевав на всё. Но сделал только хуже.