Просто беру ее лицо в ладони и смотрю в глаза. Она должна понять, поверить мне.

Чувствую стук ее сердца, дрожь ее тела, дыхание…

Вспоминаю, как она начала задыхаться, как меня скрутил дикий страх, боязнь, что она вдруг не сможет дышать. И что делать мне?

- Виталина…

- Егор…

Ее глаза, они блестят, но не от слез, нет. Они блестят как тогда, в тот первый вечер, когда она сама меня поцеловала, и как блестели потом, когда она призналась мне в любви. Блестят так, как блестели вечерами, когда она встречала меня после матчей, или прямо на матче, когда прибегала из VIP-зоны, в раздевалку, чтобы поздравить или утешить.

- Виталина…

Мне нужно так много сказать ей, так много!

Стук в дверь заставляет ее вздрогнуть.

- Вы там еще не уснули? – какой же мерзкий голос у этого женишка!

Хорошо еще, что имеет совесть не врываться в комнату!

Виталина пытается меня оттолкнуть, но я недаром Стена, меня хрен сдвинешь!

- Прости, Егор… Давай потом договорим.

- Когда потом?

- Когда ты приедешь к нам.

- То есть, ты все-таки едешь?

- Да, конечно, мы же договорились?

- Я ни до чего не договаривался! И вообще… если ты уедешь?

- Если я уеду, то что? Что ты сделаешь? Ты же понимаешь, что сейчас так лучше! Понимаешь!

- Вита…