Хотя бы ради детей.

Да! Все это ради детей. Они у нас такие славные! И так похожи друг на друга. И они так здорово поладили. Просто невероятно.

Все ради детей.

Думаю, а сама смотрю на Егора, который помогает стюардессе уложить и раздеть Яську и вспоминаю, как он прижал меня к стене.

Его поцелуй, такой жадный, такой… умоляющий!

Он просил меня поверить, простить! Простил дать шанс.

Я бы сказала нет. Все мое существо, все то, что я в себе считала разумным кричало – нет, Вита, что ты делаешь? Он предатель! Он бросил тебя один раз – бросит и другой! Он всегда будет таким, он не изменится! Он не доверяет тебе, и не будет доверять. И вообще… он сейчас рядом потому, что ему так удобно!

Просто у-до-бно!

И все! И вся любовь!

Любовь…

Когда он сказал – я люблю тебя – у меня сердце задрожало, как канарейка, к которой кошка подбирается и вот-вот схватит.

Не надо про любовь, Егор – хотелось сказать – не надо!

Больно очень.

Это как… как в открытой ране ковырять специально, раздражая, не давай ей затянуться.

Оно ведь уже не болело почти. Да, давно не болело! Правда!

До тех пор, пока в Москву не вернулась.

Тогда началось. Знакомые улицы, знакомые кафе, знакомые парки…

Я ведь и гулять с Матвейкой в тот парк пришла потому, что мы с Егором там гуляли…

Я не хотела, чтобы Стена меня целовал. И хотела.

Не хотела отвечать – и ответила. Не смогла сдержаться. Совсем.