Или мне хотелось совсем другого? Хотелось, чтобы взял в охапку и не отпускал?

Да.

Да, именно этого мне хочется! Чтобы взял в охапку! Чтобы зажал так, как он меня в комнате зажимал, закрыл мне рот поцелуем и все! Чтобы у меня даже времени на «подумать» не было! И…

И что? Потащил бы в ЗАГС?

Ох, Витаминка! Ты же сама устроила всю эту игру с Дворжецким и его предложением! Ты же не хотела, чтобы Стенин даже в мыслях мог быть рядом с тобой!

В твоих мыслях!

И вот, теперь…

Вот теперь все опять перевернулось на сто восемьдесят.

И мне страшно самой себе признаться в том, чего же я хочу.

Возможно, нужен какой-то другой подход к проблеме? Да, конечно!

Я смотрю на эту ситуацию только с личной позиции! Какая же я эгоистка! У меня ведь есть сын! И… как оказалось – дочь?

Поворачиваю голову в сторону спальни. Дверь открыта. Я вижу моих детей, лежащих на кровати. Да, я говорю – моих детей, хотя не чувствую до конца себя матерью Ярославы.

Это шок. Шок, который предстоит еще пережить, переварить. О многом подумать.

Я отдавала яйцеклетку, расставаясь с ней, не думая о том, что ребенок из нее будет моим. Правда.

Еще правдивее будет сказать, что я вообще напрочь забыла о том, что была со мной эта процедура! Мы в то время с Егором были так счастливы! И мне хотелось подарить счастье кому-то еще. А потом… Потом все как-то стало… усложняться.

Нет, я тогда еще надеялась, что это временное явление, кризис, который переживают многие пары, нервное состояние, когда свадьба не за горами. У меня были проблемы в институте – слишком много сил я отдавала Егору.

У Егора были проблемы в клубе, и в сборной. Он хотел играть, но понимал, что его вот-вот спишут со счетов. Да еще эта травма головы, совсем некстати.

Тогда еще, когда он лежал, ослепший в элитной клинике, куда меня не пустили, я видела Снежану, которой совершенно спокойно удалось пройти. Понимала головой, что Стена, скорее всего, не в курсе, просто совладелец клиники – Зимин, отец бывшей возлюбленной Егора. Головой понимала, а сердце-то болело! И тогда уже чувствовало, что что-то не ладно…

Куда уж мне было помнить об этих процедурах!

А теперь вот – лежит девочка, которая генетически – моя. А фактически? Прав на нее у меня нет, и вряд ли будут.