– Конечно, обижает, – поддерживаю ее игру, краем глаза наблюдая, как выпрямляется муж и крадется к нам. – Ка-аждый де-ень, – тяну ехидно и, развернувшись, чмокаю его в щеку.

– Ну, не всегда каждый, – с пошлым намеком упрекает меня. И наслаждается тем, как я стремительно краснею и закашливаюсь, спрятав пылающее лицо.

Ладно, Туманов, в этой схватке ты победил. Опять!

– Папочка, смотри, щеночек! – румяная от мороза, переступает порог Васька, едва не спотыкаясь.

Бежит к нам, не сняв обувь и оставляет комки снега на полу. Вздыхаю, оценивая, какая уборка мне предстоит, и лишь потом замечаю в руках дочери пушистый серый комок.

– Ты где его взяла? – недоуменно спрашивает Адам и косится на собачку.

– За домом бегал, – радостно визжит она. – На нашей территории, значит, мой! – тяжело дышит и говорит с трудом.

– Вдруг у него есть хозяин? – резонно отмечает Макс. Он у нас часто выступает голосом разума.

– И он скуча-ает, – добавляет Ксюша, которая в нашей семье отвечает за «сердце».

А вот Василиска по-прежнему устраивает нам развлечения, то и дело притягивая неприятности. Так что скучно нам не бывает. Интересно, что добавит в эту гремучую смесь Илюшка? Поднимаю сынишку на руки, чмокаю прохладные щечки, сдуваю кривую черную челочку с лобика.

И прислушиваюсь к разговору папочки с детьми.

– Уверена, что это щенок, а не волчонок? – Адам протягивает руку к собаке, берет и приподнимает удлиненную пасть, чтобы рассмотреть.

– Не-е, – лепечет Васена, а сама с опаской поглаживает серую шерстку. – Песик это, – неуверенно повторяет.

И в следующую секунду по комнате разливается протяжный вой. Дочка застывает, округляя глаза и распахивая рот.

– Па-а-па-а, – шепчет чуть слышно. – Забери его, – с мольбой смотрит на Адама, но тот продолжает издеваться.

– Еще чего! Я его тоже боюсь, – по ехидному тону понимаю, что никакой это не волк, и успокаиваюсь. – Вот сожрет он тебя, в следующий раз будешь думать, прежде чем в дом тащить все, что найдешь, – складывает руки на груди.

Методы воспитания Адама далеки от традиционных педагогических практик, но на Васену действуют эффективно. Она только его и слушается. После таких-то встрясок…

– Так если сожрет, чем я думать буду, а? – не теряется моя хулиганка. – Возьми, папочка, – хнычет, когда несчастное животное завывает с новой силой. Тоскливо так, будто зовет кого-то.

– Да на пол его отпусти, пусть побегает, – улыбается Адам и чешет щенка за ухом.

– А не сожрет Илью или Майю? – Васена переживает за самых младших. И не спешит отпускать пса. Можно сказать, жертвует собой ради крошек – братика и двоюродной сестры.