– Ты уже там, – шепчу я, отлепляя с донышка куколки канцелярскую жвачку. Она прикрывает полость, в которой что-то поблескивает. Это серебряная цепочка с «самым маленьким бриллиантом в мире».

– Нет. – Джо чуть не бледнеет от потрясения. – Не может быть.

– Она горела все это время, – говорю я, показывая крохотную свечку. Джо молча осматривает ее, затем берет в руки и, вопросительно поглядев на меня, надевает цепочку мне на шею. От свечки исходит тепло, как будто я была без нее каких-нибудь пять минут.

– Эффи… – В глазах Джо отражается страдание, но, что бы он там ни собирался сказать, я отметаю это взмахом головы.

– Ни шагу назад, – говорю я. – Вперед. Только вперед.

– Матрешки! – Бин плюхается рядом со мной и берет одну в руки. – Ты нашла их!

– Это Джо нашел, – поясняю я. – Все это время он знал, где они находятся.

– Ну конечно, это он. – Бин потешно закатывает глаза. – Положитесь на Джо. Тебе следовало с самого начала спросить у него.

– Нет! – энергично возражаю я. – Все с точностью до наоборот. Мне не следовало с самого начала спрашивать у Джо. – Я собираюсь объяснить, что в таком случае мы все не находились бы сейчас здесь, когда замечаю за плечом Джо папу. Он тихо отошел от компании к краю кургана и сидит один, глядя на сад «Зеленых дубов». Его фигура неподвижна, а лицо, как никогда, печально.

Я подталкиваю локтем Бин – она поворачивается и обеспокоенно прижимает руку ко рту. Затем я перевожу взгляд на Гаса – он прерывает разговор с Тэми, и они оба тихо подходят к нам.

– Папа? – окликаю его я, толком не зная, что собираюсь сказать. Он поворачивает голову, и у него такое отчаянное лицо, что внутри меня что-то ухает. – Нам… нам нужна музыка! – чуть напряженным голосом объявляю я. – Давайте споем!

Я подбегаю к папе, решительно поднимаю его на ноги, хватаю за руку крест-накрест и неуверенно запеваю: «Забыть ли старую любовь…»

Несколько секунд никто не шевелится. Мой голос одиноко разносится в вечернем воздухе, и меня охватывает страх. Неужели никто не подхватит? Неужели это была дурацкая затея?

Но тут вдруг папин голос присоединяется к моему. Его рука сжимает мне пальцы, и я отвечаю пожатием. Бин хватает другую папину руку, ее прерывистое сопрано звучит едва слышно.

– Молодчина, – прямо мне в ухо говорит Джо и берет меня за руку. – Ты молодчина, Эффи.

Другой рукой он держит Тэми, которая поет со всей страстью, и Гас подтягивается в круг, ревя, точно он на матче по регби. И вот мы все уже связаны. Рука в руке, мы вздымаем и опускаем их в неровном ритме. Мерцающий огонь костра отражается на наших лицах, мы поем сбивчиво и немелодично, неловко смеясь, когда забываем слова, пихаясь и толкаясь, но все это кстати. Потому что мы вместе.