— А если проиграю, то репутация «Немезиса» окажется под вопросом?

— Не смешите меня, репутации фирмы это никоим образом не коснется. А вот лично моей — возможно.

Начальник издевается. Жарко же и глаза слипаются… Стянула с себя темный жакет, оставшись в тонкой блузе — давно надо было это сделать. А не специально ли Воронцов выключил кондиционер? Случаем, чтобы не сделать обстановку менее официальной?

— Кстати, забыл сказать. Вам проще — мы на стороне истца, а потому у нас есть преимущества.

— Глаза боятся, а руки делают, — русская народная мудрость — вещь! — Кто представитель у Керцева? — к черту скромность. Рабочий день давно закончен, а потому… удобно устроилась на диванчике, прижавшись к мягкому подлокотнику.

— Довольно хороший юрист, специализирующийся по семейным делам.

— Я смогу его обойти? — внимательно посмотрела на Воронцова.

— Если будете меня слушать, выполнять указания и включите голову — возможно. Гарантировать победу я вам не могу — тогда бы смысла не было делать такое предложение. Мне нужно проверить ваши знания, в собственных я уверен.

— Спасибо за честность, — поблагодарила начальника я.

— Уговор дороже денег, — хищно оскалился Воронцов, приподняв бровь.

— Pacta sunt servanda, — не преминула блеснуть знаниями латыни.

— Договоры должны исполняться, — и начальник сделал такое довольное лицо, что я вновь сравнила его с котом, объевшимся сметаны. — Вы меня радуете, Кира. Может, тогда скажете, что значит: Ubi facta loquuntrur nоn opus est verbis?.

Я прикусила губу, задумавшись. Никогда не думала, что латынь мне пригодится. Мы, конечно, не учили латинский — в программе бакалавриата такого предмета не значилось. Но некоторые преподаватели, особенно по гражданскому и римскому частному праву, настаивали на запоминании ключевых фраз. Поймала на себе потемневший взгляд серых глаз и уверенно произнесла:

— Где говорят факты, нет надобности в словах.

— Верно. А этого вы просто не можете не знать, Кира. Вспомните, изречение Ульпиана, известнейшего римского юриста. Eius est vеlle, qui potest nolle

— Вынуждена вас огорчить, Кирилл Романович, — покачала головой.

Я и правда не знала, о чем речь.

Воронцов встал, подошел к дивану и подал мне руку второй раз за этот день.

— Тому подобает желать, кто умеет не хотеть, Кира.

И прозвучала эта фраза в его устах как-то… чересчур интимно.