— Засыпается, — подтвердил Шерн. — По условиям контракта ей принадлежит все движимое имущество, купленное в браке. Михаил же получает недвижимость. Равноценно, учитывая ее страсть к покупкам.

Александр ушел чуть позже, дав еще немного информации для размышления. Итак, выходило, что по брачному договору картины принадлежали Ольге. Вопрос: зачем ей врать про отсутствие договора?

— Это подтверждает ее слова о том, что стоимость коллекции сильно завышена. Ей действительно не нужны полотна, — объяснял мне Кирилл. — Меня смущает лишь то, что часть из них была куплена на аукционах — значит, имеется другая экспертная оценка. Она тоже в материалах дела. Кстати, ты заметила, что если сложить стоимость всех картин, то она и правда выходит гораздо меньше заявленной в общем заключении?

— Заметила, — кивнула я. — Но если они составляют общую коллекцию, то могут и правда стоить приличную сумму. Коллекция — это не одно полотно. Целое ценится выше отдельных частей.

— Тут все гораздо проще. Ты ищешь подвох там, где его нет. Им скучно, дорогая моя. Оба не хотят остаться в дураках — не исключен вариант, что, даже если сейчас картины и стоят не баснословную сумму, то завтра их цена может взлететь до небес. И наоборот. А кто останется крайним? Мы останемся крайними. При любом исходе вина будет лежать на тебе, как представителе. Потому что не предупредила или сомневалась и еще тысяча этих «или». Запомни — никогда не лезь в те сферы, в которых ты не разбираешься. Запутаться — легко, испортить себе репутацию — еще легче.

— Ты сам дал мне это дело! — не удержалась я от ехидного комментария.

— Дал, — не стал спорить Воронцов. — И уже жалею. Сначала я, как и ты, воспринял происходящее серьезно. Сейчас же вижу, что перед нами разыгрывают спектакль. Чего стоят эти броски: отдайте ему, заберите сами! Сущий бред, — Кирилл, словно хищник, обходил меня по кругу, постепенно приближаясь все ближе. Я неотрывно следила за ним, понимая, что в его словах есть смысл, но… его действия заботили меня куда как больше, чем слова.

— Кроме того, происходящее больше напоминает мне сюжет какого — нибудь малобюджетного детектива, в котором убийцей окажется жена. Применительно к нашей ситуации выйдет и вовсе, что настоящие картины уничтожены, а, извини, «втюхать» пытаются жалкие подделки.

Воронцов оказался передо мной. Очень медленно убрал пряди, выбившиеся из прически, с лица, как будто бы специально касаясь кожи на мгновение дольше, чем необходимо. Поймал мой взгляд, изогнул бровь. Большой палец очертил контур моих губ.