— Дурак, — засмеялась я. — Пусти.

Отпустили меня гораздо — гораздо позже, но зато я окончательно проснулась и была готова к свершениям. Учитывая, что последние дни Мишку водили «жениться», а Вика занималась с ним только на корде, разминая и не давая одуреть, то я представляла, что меня ждет. И главное, адекватно ли отреагирует Кирилл, если жеребец решит поиграть? Он парень, конечно, адекватный, но… горячая кровь давала о себе знать. Так что совместная поездка перестала казаться мне хорошей идеей. Кирилл не был близок к лошадям, а потому вряд ли поймет, что раздувающий ноздри и прыгающий, словно обезумевший кролик, Мишка всего лишь выпускает пар, а не пытается меня сбросить.

Конечно, я не собиралась садиться сразу же — безопасность превыше всего. Но даже после разминки без всадника всегда есть призрачная возможность того, что Михмалли, не работавший с полной нагрузкой больше нескольких дней, решит немножко почудить. Ради приличия.

Предчувствие обмануло. Пока я чистила Мишку, тот вел себя образцово — показательно, лишь подозрительно косился на стоящего рядом Кирилла. Жеребец, привыкший, что его золотое величество подкармливают вкусностями, приходил в праведное негодование — почему это кто — то не угощает? Негодование выражалось в отвисшей губе, обиженном, практически человеческом выражении глаз и попытками пожаловаться «маме».

В очередной раз, когда Воронцов погладил ахалтекинца по морде, Мишка совершенно дружелюбно хватанул его губами за руку, легонько прикусывая зубами. Без злости, всего лишь от отчаяния. И тут же ткнулся мне мордой в бедро, слюнявя бриджи и пытаясь добраться сквозь ткань до кусочков моркови в кармане.

— Ревнует, — выдал Кирилл, подходя ко мне, и, оттолкнув морду лошади, обнял меня. Если они сейчас за меня драться начнут, я не выдержу. Выглядело это смешно, но смеяться я не собиралась. Обижать Воронцова не хотелось

— Нет, — покачала я головой. — Это ты ревнуешь. А он обиделся.

— Прости?

— Видишь ли, у Михмалли вредная привычка. Его баловали, приучили к тому, что во время чистки угощают. Ты же этого не сделал. И кусать он тебя не хотел.

— Невоспитанный жеребец, — хмыкнул Кирилл. — Черт с тобой, животное. Чем его угощать?

— Погоди, — я достала из кармана морковь. — Просто так не давай. Чтобы не поощрять нежелательное поведение. Встань у плеча, да, вот так. А сейчас легонько похлопай по ноге и скажи: «Дай!».

Кирилл послушно выполнил мои указания. Должно быть и правда хочет подружиться с Мишкой. Впрочем, и ахалтекинец упрямиться не стал — поднял ногу.

— Ай, молодец! — похвалила я, позволяя Кириллу угостить жеребца.