Только никто из них не подумал, что мы с Кириллом не будем настаивать на ценности полотен. Пойдем другим путем — обесценим их. И тогда план Керцева — коту под хвост. Они принадлежат только Ольге и права на них он заявлять не может. Ольга же… она и выигрывает, и проигрывает одновременно. У нее не будет той суммы, на которую она рассчитывала — да и не получила она бы ее никогда. Егор был темной лошадкой и обыграл их обоих.

Но зато она остается с картинами и не должна выплачивать никакую сумму Керцеву. Она может их продать… когда — нибудь. Когда их стоимость вновь вознесется до небес.

Выходила сложная и запутанная схема, в которой оба паука превратились в мух. Они недооценивали друг друга и верили Егору — это оказалось их общей ошибкой. Как и то, что они не приняли во внимание возможность получения нового заключения. Мне и правда было интересно, а наткнись мы на другого эксперта, что не был знаком с художником… как бы он оценил картины? Я прекрасно помнила слова Владимира Егоровича. Общая художественная ценность у полотен есть. Загвоздка лишь в материалах. Скорее всего, эксперт бы и не нашел разницы — и картины оказались ценными и по другому заключению.

Когда судья удалилась для принятия решения, я устало улыбнулась Кириллу. Он едва заметно кивнул, и выходили из зала мы вместе. Стоило ли говорить, что к нам тут же подошла Ольга, отметившая оригинальность нашего хода. Я видела ее удивление. Но какие претензии к нам? Кирилл же хотел дать ей знать о нашей тактике, но та отказалась слушать. Да и сейчас ни за что она не признается в сговоре с Линой. Хотя, если честно, я все равно не понимала, в чем бы была ее выгода.

После же к нам прорвалась Ангелина. Она старательно улыбалась Кириллу, но тот общался с ней так холодно, что ей вскоре пришлось ретироваться. Державин же… он наблюдал издалека. Но мне его взгляд не нравился. Впрочем, как и то, что Керцев не сводил с меня глаз. Я чувствовала себя тоненькой осинкой на ветру — к земле клонится, но не сломается. Словно маленькая рыбешка в аквариуме, полном акул. Поддержку оказывал лишь Воронцов, не отступавший от меня ни на шаг.

— Ты держалась достойно. Не тушевалась, молодец. Только несколько запуталась в речи и вышла каша.

Я тяжко вздохнула.

— Для первого раза отлично. Вытянем заключением Владимира Егоровича.

И правда. Вытянули. Когда судья оглашала решение, я затаила дыхание… и… да! Картины были признаны судом имуществом, не имеющим особой ценности по смыслу положений брачного договора, и присуждаются истцу, поскольку являются единоличной собственностью. Разделом остального имущества я тоже осталась вполне довольна. Неужели все закончено?!