Когда осталось несколько ступенек, Егор приблизился и протянул руку, предлагая помощь. Мои пальцы скользнули по его ладони и замерли, крепко сжатые. Один, два, три… И нога ступила на пол. Егор сразу отпустил меня, но не сдвинулся с места, загораживая проход.
– Ты очень красивая, Дженни. И чувствую, записываться к тебе на танец мне нужно именно сейчас, а то окажусь последним в очереди, – произнес он вовсе не с обидной иронией.
– А танцевать на вечере обязательно? – спросила я, пытаясь спрятать за словами смущение.
– Со мной – да, – ответил Егор и вот теперь развернулся, открывая путь.
Почему-то почудилось, будто я упаду, но я вполне нормально дошла до двери. В голове билась отчаянная мысль: «Главное – не наступить ему на ногу, когда мы будем танцевать».
– Дженни, – раздалось за спиной, и я остановилась.
– Что?..
Егор подошел сзади очень близко. Я почувствовала его дыхание на макушке и вытянулась в струну. Наверное, организм посчитал это защитным состоянием…
Его руки легли на мои плечи и скользнули вниз к запястьям.
– Я пошутил. Не хочешь – не танцуй.
* * *
* * *Левая сторона большого зала утопала в розах пастельных тонов. Наверное, в первые минуты у гостей создавалось впечатление, что они попали в ресторан на свадьбу, а не на юбилей. Круглые столы украшали почти до пола спускающиеся скатерти, бокалы сверкали, спинки стульев белели, золотистые люстры щедро дарили свет.
– Зоя, душа моя… – Бабушка обняла Зою Альбертовну, а затем отстранилась и вручила упакованный в бирюзовую бумагу подарок. – С днем рождения! Я знаю, ты бесконечно счастлива, как и положено птице Феникс, но пусть радостей будет еще больше. И пусть в твоем доме всегда живет праздник!
– С днем рождения! – поддержала я.
– Боже… Дженни… – выдохнула Зоя Альбертовна, раскидывая руки в стороны. – Да тебя страшно показывать гостям… Унесут! Ты красавица. Ты безусловная красавица! – И она обняла меня так крепко, что ребра взмолились о пощаде. Я и не представляла, что в столь хрупкой женщине может быть столько силы.