– Мама еле отпустила, ты же знаешь, она всегда очень волнуется. Подожди, я ей сейчас позвоню, – сказала она, как только перешагнула порог. – Раньше за мной никогда не приезжал водитель.

– Сначала чай и плюшки, а потом танцы, – объявила я.

Размер и обстановка нашего дома удивили Варю сильно, но оказавшись в библиотеке, она сообщила, что это и есть главная мечта ее жизни и ей нужен хотя бы час, чтобы насладиться литературным богатством. Притащив чай и выпечку на второй этаж, я устроилась на подоконнике и наблюдала, как Варя со счастливой улыбкой на лице открывает старые потрепанные книги, нюхает страницы и гладит их.

– Я танцевала несколько раз в математическом лагере, но это было два года назад, – сказала Варя, поправляя очки. – Главное – не трусить. И ничего страшного, если ты кому-то отдавишь ногу. Переживут уж как-нибудь. – Варя кивнула и добавила: – как видишь, на учителя танцев я не тяну, но могу быть психоаналитиком.

Мы засмеялись и включили на мобильнике музыку.

Я и сама понимала, что шаг вправо, шаг влево – это ерунда, но чувствовать себя увереннее все же хотелось. После короткой репетиции мы дружно посчитали, что медленный танец больше не страшен и опять отправились пить чай с плюшками.

Двадцать третьего числа бабушка пригласила двух сотрудниц салона красоты, и нам по очереди сделали маникюр, макияж и укладку. Приблизившись к зеркалу, осмотрев себя хорошенько со всех сторон, я почувствовала некоторое смущение.

Платье делало фигуру прекрасно-стройной, а вот грудь будто кричала: «Посмотрите на меня! Я вовсе не маленькая!» Желая хоть как-нибудь это исправить, я ссутулилась. Но теперь грудь настойчиво сообщала миру: «Да, я не маленькая, а моя хозяйка отчаянно комплексует». И ничего не оставалось, как расправить плечи.

– Зато глаза у меня стали васильковыми, – утешила я себя.

Спускаться по лестнице на каблуках не слишком удобно, и я это делала медленно, глядя под ноги. Но когда до меня долетел взгляд Егора (а его нельзя было не почувствовать), я подняла голову.

– Дженни, ты великолепна! – громко сказала бабушка, сверкая бриллиантами. Для себя она выбрала фиолетовое платье, и это было не случайно – наши наряды должны сочетаться. – Даже не сомневайся, на этом торжестве ты затмишь всех.

– Бабушка, не смущай меня…

– Совершенно не нужно смущаться. Я говорю правду. – Она сцепила пальцы перед собой. – Видел бы сейчас тебя Андрей… Твой отец бесконечно гордился тобой. – В глазах бабушки блеснули слезы. – Все… буду ждать вас в машине. – И она быстро направилась к выходу.

Егор стоял, прислонившись спиной к стене, чуть приподняв голову. Он недолюбливал пиджаки и поэтому в парадных случаях привычно надевал белую рубашку и брюки. На его лице отпечаталась усталость, но было что-то еще, трудное для определения.