На выходе с работы Яна взяла меня за руку и остановила.
– Послушай, я не знаю, что случилось. Ты не обязана все рассказывать, если не хочешь, но мне нужно знать, что с тобой все в порядке. Все хорошо? Может, что-то случилось с Касом?
Его имя было подобно стреле, пронзившей мое сердце. Я выдавила слабую улыбку.
– Я пока не могу об этом говорить, но тебе не стоит обо мне переживать.
– Слишком поздно.
– Со мной все будет в порядке. Обещаю.
«В порядке», кажется, находилось за миллион миль от меня – миллион жизней назад, – но Яна ничего не могла изменить. Было несправедливо вываливать на нее тот океан боли, который рвался из меня наружу.
– Увидимся завтра, – сказала я и отправилась домой.
Оказавшись у себя в квартире, я сразу направилась к черному перу, надежно спрятанному под подушкой. Мне хотелось взять его на работу, повсюду носить с собой, но это было невозможно. Если я его потеряю…
Боль пушечным ядром пробила грудь, но я подавила ее и приготовила ужин, который не стала есть. Затем надела пижаму и держала в руках книгу, которую не читала. На следующее утро я встала и повторила все сначала.
И на следующий день, и еще три дня после. Я приходила в офис первой, уходила последней, почти ничего не ела и не спала до трех часов ночи, пытаясь почитать, чтобы заснуть, истязала себя, чтобы не давать разуму времени прокручивать события последних нескольких недель. Но у меня все было
Где-то в глубине души я знала, что долго так не выдержу, но я выживала. Даже Дебер и Киб молчали.
Я пришла домой с работы, и стоило мне переступить порог, как зазвонил мой телефон. Коул уже был на грани, чтобы сесть в самолет, если я в очередной раз отделаюсь от него расплывчатым сообщением, поэтому пришлось ответить. Всего лишь аудиовызов, а не видеосвязь. Если бы он увидел мое лицо, то прыгнул бы в самолет и испортил себе выпускные экзамены.