Когда все закончилось, я, не чувствуя ног, выскочила на улицу и, жадно глотнув морозный воздух, поплелась по ступеням вниз. Нужно было вызвать такси, но в тот момент мне хотелось просто идти. Идти куда угодно, лишь бы подальше от этого места. И я шла, никого и ничего не видя перед собой, врезаясь в случайных прохожих, попадающихся навстречу, бормотала невнятные извинения и шла дальше…

Кравцов догнал меня на перекрёстке, схватив за локоть, не дав мне ступить на проезжую часть, и резко развернул к себе.

– Стой. Красный. Жить надоело? – рявкнул мой бывший муж.

Бывший.

Не мой.

Я дернулась из последних сил и, вырвавшись, как полоумная, побежала по тротуару, мысленно умоляя его оставить меня в покое, но он не оставил. Догнал в арке между домами, снова схватил и, развернув, впечатал спиной в бетонную стену. Мы оба тяжело дышали, устав от нелепой гонки. Я понимала, что в его глазах мое поведение выглядело как полнейшее безумие и трусость, и у него найдется миллион причин, чтобы считать меня бессердечной неблагодарной сукой. Я была готова даже к его ненависти и презрению, но, когда наши взгляды встретились, впервые за полтора месяца молчания, осколки моего сердца разнесло в пыль. В его глазах зияла бездонная ледяная чёрная мгла, в которой он похоронил все, что было между нами. Полтора месяца… Как ему удалось?

– Всего два слова. Я тебя не трону. Не дури, – произнес он ровным тоном и, отстранившись, убрал руки в карманы пальто.

Передо мной стоял незнакомец, по-прежнему красивый, но теперь уже бесконечно чужой. Это было больно, по-настоящему больно, хотя я и утратила своё право испытывать подобные эмоции после своего позорного бегства. Я первой отвела взгляд, потому что не смогла бы продержаться дольше.

– Что ты хочешь? – облизав пересохшие губы, уставилась на его заросший щетиной подбородок. Не побрился даже ради развода. Уставший, злой и невыносимо далекий.

– Уже ничего, Олеся, – пожав плечами, саркастично отозвался он. Назвал полным именем. Строго, официально. Обидно. Она все еще Майка, а я уже Олеся.

Кравцов отошел еще на шаг, нервно закурил, глубоко затягиваясь. Взглянув на него, я поймала изучающий строгий взгляд и едва не скорчилась от боли. Он заметил, но понял по-своему.

– Так тошно на меня смотреть? – прищурившись, небрежно ухмыльнулся он. – Потерпи, много времени не отниму.

– Говори, – придав голосу твердость, прошептала я. Отлипнув от стены, вздернула подбородок, дублируя обращенный на меня взгляд. – Машину не отдам. Это подарок.

Он дернулся, словно я его ударила, под скулами заходили желваки.