— Он тебя иметь как попало будет, а ты потом тут на мне виснуть собираешься?! — Антон наконец повернул голову и посмотрел на меня сверху вниз. — В ванну пошла!

Я торопливо отползла, поднялась на ноги. Виновато опустила глаза…

Не выгонит. Не сейчас, по крайней мере… А большего мне не надо. Я смогу всё наладить, даже если на это уйдут годы. Я буду очень стараться, правда… Он простит рано или поздно, я сделаю для этого всё. Хотя как раньше уже, конечно, не будет…

— Давай! Иди! — Антон почти кричал, глядя на меня полным убийственной ненависти взглядом. — Спать здесь ляжешь, поняла? В спальню чтоб не заходила больше, ясно?

— Ясно… — отступила назад, вытирая ладонями слёзы.

Видела в его глазах осуждение, бессилие, ярость…

— Шлюха, твою мать… — он процедил сквозь зубы, снова отворачиваясь к окну. — Блядь последняя… Я же знал…

Глубоко вздохнула. Развернулась, побрела в ванную…

Хотелось постоять под душем, но я не стала. Дурацкое чувство вины, с ним вообще любое банальное желание кажется запретной роскошью… Подсознательно тянет наказать саму себя, будто это что-то изменит. Да чего там, я и от Тохи стерпела бы сейчас всё что угодно, не только грубые слова… Даже спасибо бы мысленно сказала, ибо у меня появился бы реальный повод обидеться самой. А так — только моя вина…

Быстро натёрла тело мочалкой, щедро политой ароматным гелем — здесь, дома, запах Дениса, впитавшийся в кожу и одежду, чувствался особо стойко и остро, и его безумно хотелось смыть. Прополоскала волосы, кое-как разодрала их щёткой…

Сердце колотилось как безумное. Как бы там ни было, но мне стало легче… Особенно теперь, когда я точно знаю, что Тоха не прогонит…

Он простит. Не сейчас, так потом. Только нужно не сердить его больше…

Сколько бы я не гнала от себя мысли о бывшем муже, но они упорно возвращались. Что теперь? Разойтись на время? Так мы вроде и не сходились особо… Да ведь?! Просто секс… Мы очень старательно делали вид, что это просто секс.

Или действительно разбежаться уже навсегда?! Сердце ухнуло с головокружительной высоты в зияющую чёрную пропасть…

Выдохнула. Не хочу об этом думать. Но вот быть гораздо осторожнее мне точно придётся…

Господи, нам всем работать дальше…

Тихонько вышла из ванной. Свет по-прежнему не горел во всей квартире, только в зале осталась мерцать мертвенно-белая подсветка. Дверь в спальню оказалась плотно закрыта…

Обидно почему-то. Но, по сути, тем лучше… Жалко Антона невыносимо, однако ему не нужна моя жалость. По крайней мере, не сейчас… Потом, позже, когда он настрадается, смирится, захочет объяснить мне, какая же я мразь, для меня наступит самое время восхвалять его совершенство и каяться в своих грехах. А в эту минуту я даже по-своему восхищена его поступком — я бы точно не смогла уйти спать в такой ситуации. А он — молодец…