— Все могло сложиться иначе, Джи, требовалось только найти компромисс, но тогда мы оба поступили опрометчиво и необдуманно.

— Легко теперь об этом говорить, спустя столько лет, — тихо произносит девушка, заправляя за ухо светлые пряди. — Но все так, как есть… Ты добился, чего хотел, Син. Ты знаменит, а музыка «Потерянного поколения» нашла своего слушателя. Ты счастлив?

— Лишь наполовину, — шепчу, встречая ее округлившиеся глаза. — Что?

— Н-ничего… — бормочет озадачено Джи, хмурясь и прикусывая губу.

— Прозвучит, возможно, банально и сентиментально, но я считал, если это настоящая любовь, она перетерпит все преграды и препятствия. Я никогда не пытался тебя кем-то заменить…

— О, только не говори, что ни с кем не спал за три года и хранил верность, — с сарказмом произносит она, отталкиваясь и становясь в позу передо мной.

— Спал, — хмыкаю, разглядывая Джи в лунном свете, а в голове проносится мысль, что она стала еще прекраснее, еще притягательнее. — Но они не имели для меня значения. Трахаться и заниматься любовью — разные понятия, Джинет. Я это делал, чтобы снять напряжение, расслабиться. Занимался любовью я только с одной девушкой.

Наши взгляды переплетаются, и какое-то время мы стоим, смотрим друг на друга, не отводя глаз.

— Понятно, — наконец прерывает молчание Джи.

— Понятно? — насмешливо переспрашиваю.

— Да, — она пожимает плечами и делает глубокий вздох, прикрывая глаза. — Я тебя выслушала…

— Но ты ничего не сказала, — недовольно перебиваю, запуская руки в карманы.

— Что я должна сказать?

— Что подумаешь.

— О чем?

— О нас, — уверено говорю, впиваясь в ее переливающиеся в свете луны глаза.

— Син… — сдавленно произносит Джи.

— Скажи, что подумаешь, Джи. Я не хочу давить на тебя, я все понимаю.

— Я не знаю, — она качает растеряно головой и отворачивается. — Отвезешь домой?

— Домой к твоему парню в Санта-Монику? — спрашиваю с презрением, обходя машину и устраиваясь на водительском сиденье.