Макар торопливо подхватил все свои заключения, снимки и бумажки, и направился к выходу, словно боялся, что Аксельрод вдруг передумает.
— Удачи тебе… сумасшедший, — прилетело ему в спину.
* * *
Макар не любил бывать на могиле отца.
Ощущение необратимости, невосполнимости потери наваливалось на него там так тяжело, что становилось трудно дышать, словно на грудь опускалась бетонная плита. В остальное время можно было думать, что отец просто куда-то уехал — надолго, но все-таки с надеждой на возвращение.
За все эти годы Макар приезжал на кладбище от силы пару раз. А теперь его вдруг потянуло туда с невыразимой силой…
Благодаря заслугам в области циркового искусства отец был похоронен на Троекуровском кладбище. Какая-никакая, а знаменитость, в последние несколько лет на его могилу даже водили экскурсии. Впрочем, в этот раз бог миловал — явившись на место, Макар не обнаружил там никого постороннего. Возможно, посетителей кладбища интересовали более «звездные» и популярные имена, а может быть, отпугнула погода — с утра было вьюжно, ударил мороз.
Макар долго вглядывался в фотографию отца на памятнике, кутаясь в подаренный Динкой шарф. Наверное, это было отчасти самовнушением или попросту ребячеством, но шарф казался ему самым теплым, мягким и удобным из всех, что он когда-либо носил. Он вспомнил, как смеялась над ним Динка: «Господи, ты хотя бы на людях его не надевай, позора не оберешься!», но было видно, что все-таки ей ужасно приятно.
Динка… Любая мысль о ней до сих пор отдавалась в душе острой болью, хотя теперь к ней примешивалась еще и робкая нотка надежды. А что, если не все потеряно? Что, если Динку действительно можно вернуть, самому вернувшись под купол?
Макар прекрасно понимал, что цепляется за соломинку. Все-таки это и в самом деле было детским садом — загадывать и торговаться с судьбой: дорогой боженька, если я буду примерным мальчиком, ты ведь исполнишь мое желание? Или нет, это скорее походило на дурацкие суеверия из серии тех, что мы сами придумываем для себя в детстве: если по дороге в школу мне встретится рыжий кот, то я получу пятерку по математике. Если я вернусь в воздушную гимнастику, Динка снова будет со мной. Точно-точно.
А если не будет… Макар старался не думать об этом, но оно как-то само думалось. Что ж, остаться с воздушной гимнастикой, но без Динки все равно было лучше, чем не иметь ни того, ни другого. Как в старом анекдоте про петуха и курицу: «не догоню — так согреюсь».
Макар задумчиво протер рукавом куртки припорошенный снегом памятник. Изображение отца стало четче, а выражение глаз словно сделалось еще более внимательным, абсолютно все понимающим… и совершенно