Макар не хотел афишировать свой номер не только в СМИ, но и среди коллег, по возможности (и по блату) выбивая себе время для индивидуальных тренировок. Однако шила в мешке не утаишь — вскоре по цирку поползли слухи о том, что Вознесенский готовит номер в воздухе. Естественно, сразу же объявились многочисленные непрошеные советчики и экстрасенсы, которые ванговали ему неизбежный провал и пугали страшными последствиями. Макар старался не обращать на них внимания, сосредоточившись исключительно на собственных возможностях и силах. Он безоговорочно доверял в этом плане лишь одному человеку — Семену Аксельроду. Если доктор сказал: «Можно, только осторожно» — значит, действительно было можно. Ничто не должно было сбить Макара с пути. И никто! Ни скептики, ни циники, ни завистники, ни кликуши.

Единственной из коллег, кто искренне поддержал его, стала Яночка. После его визита в Светлоградск они продолжали общаться по телефону, изредка переписывались в мессенджерах, и именно с ней Макар сам поделился информацией о том, что возвращается в профессию. Знал, что она не станет охать и ахать… и не осудит. По той простой причине, что, во-первых, безоговорочно верила в Макара и его гениальность, а во-вторых, в силу возраста просто не могла объективно оценивать и просчитывать все риски. Главным для нее было лишь то, что Макар снова вернулся к делу всей своей жизни — к любимой воздушной гимнастике.

Тренировался он пока что на небольшой, можно сказать, смешной высоте — полтора-два метра от пола. Чувствовал себя при этом дурак дураком: как чемпион мира по плаванию, внезапно оказавшийся в «лягушатнике» для малышей. Но Макар понимал, что нельзя спешить, как бы ему этого ни хотелось.

А когда он все-таки сорвался и грохнулся с этой детской высоты на мат (упал не критично, успел сгруппироваться на руки и смягчить удар), то мысленно возблагодарил бога за свою предусмотрительность. Что было бы с ним и его спиной, если бы он загремел с десяти или пятнадцати метров? Страховка не всегда была уместна, зачастую только мешала, поэтому приходилось рассчитывать только на собственную ловкость. Ее-то Макар и оттачивал день за днем, раз за разом.

Он с детства привык к тому, что уровень травматизма в цирке невероятно высок. Каждый артист знал, что может остаться инвалидом или умереть, выполняя очередной опасный трюк, но в глубине души никто не верил, что это может случиться конкретно с ним. Именно по этой причине многие коллеги Макара никогда не читали новости и не смотрели видео о падениях воздушных гимнастов — им просто не нужен был этот страх, который поселил бы в них неуверенность.