— Пап, что мне делать, а? — спросил он тихо и растерянно. — Я пипец запутался. Так устал без нее, что уже не вывожу… И без воздуха тоже устал. Я не хочу больше работать внизу. Как ты думаешь, у меня получится?..
Макар на мгновение прикрыл глаза, воспроизводя в памяти наброски будущего номера. Он уже видел его в своем воображении, знал в общих чертах, в чем будет заключена основная идея и на чем выстроится хореографический и трюковой ряд.
Макар и музыку подобрал почти сразу. Поначалу хотел взять для номера мелодию «River Flows In You», так впечатлившую их с Динкой когда-то на концерте виолончелиста Макса Ионеску, но, поразмыслив, отказался от этой мысли. Слишком уж нежная мелодия, а ему было нужно что-то более надрывное и драматичное, чтобы выразить всю ту бурю эмоций, что бушевала внутри. Немного подумав, в итоге он остановился на композиции «Power» шведского певца Исака Данильсона, тоже неизменно ассоциирующейся у него с Динкой.
It’s my desire that you feed You know just what I need You got power, power You got power over me I give my all now, can't you see, Why won't you set me free? You got power, power You got power over me…[24]«Ты подпитываешь мое желание, ты точно знаешь, что мне нужно, у тебя есть власть надо мной. Я отдаю тебе всего себя без остатка, разве ты этого не видишь? Почему же ты не освободишь меня? У тебя есть власть, у тебя есть власть надо мной…»
Незаметно для самого себя — слово за слово — Макар рассказал отцу всю концепцию своего номера, словно и впрямь ждал от него совета или напутствия. Он так увлекся, что опомнился только тогда, когда поймал на себе странноватый взгляд старухи, которая с опаской прошла мимо него к дальней могиле. Макар сообразил, как, должно быть, диковато выглядит со стороны: размахивает руками, о чем-то взволнованно разговаривает сам с собой, скачет возле памятника…
Он немного сконфуженно усмехнулся и вновь перевел взгляд на фотографию отца, будто в самом деле ждал от него одобрения. «Еще скажи — отцовского благословения, придурок», — пожурил сам себя Макар, но ему действительно стало значительно легче после того, как он выговорился.
— Я очень скучаю по тебе, пап. Пожелай мне удачи, — сказал он.
Бравируя, хотел было цинично добавить напоследок: «Может, скоро увидимся», но… сдержался и не стал. Впервые ему не захотелось шутить на тему жизни и смерти.
— Если сможешь… — поколебавшись, в конце концов просительно добавил Макар, — то подай мне, пожалуйста, какой-нибудь знак. Ну, чтобы я понял… что все не зря. Что все не напрасно.