Дядя уставился на меня.

— Америка, Лэйн? Серьезно?

— Мне нужна дистанция, — прошептала я. — Мне это нужно.

Он кивнул и снова обнял меня.

Тогда мы приступили к делу. С помощью дяди я нашла в Нью-Йорке место для аренды, которое, судя по фотографиям, выглядело неплохо за цену, которую я могла себе позволить. Я могла закончить свои онлайн-занятия из любой точки мира, так что это было легко.

Я пыталась отказаться от денег дяди, но он дал мне достаточно на первые шесть месяцев аренды, а также купил билет в один конец до Нью-Йорка. Он взял с меня обещание начать принимать редакторскую работу, даже если я не была достаточно квалифицирована, чтобы называть себя редактором. Он сказал, что я хороша для этой работы и могу смело редактировать все, что мне дают. Он всегда знал, что моя жизнь будет связана с литературой, из-за моей любви к книгам, и что я буду чертовски хороша в своей работе. Он даже пообещал создать для меня сайт, потому что внештатным редакторам нужно иметь что-то профессиональное, для привлечения клиентов. Как только я согласилась, он подал заявление на получение визы ЭСАП (Электронная система авторизации поездок — это автоматизированная система, которая определяет право посетителей на поездки в Соединенные Штаты в рамках программы безвизового въезда) для меня, это означало, что я могла остаться в Штатах на девяносто дней, прежде чем мне придется уехать. Однако, как только я доберусь туда, то сразу же подам заявление на рабочую визу, чтобы продлить свое пребывание.

В течение трех часов после того, как я твердо решила уехать, мы обо всем договорились, и было решено, что я вылетаю после похорон Лаванды. В приемной больницы, я случайно услышала, что ее похороны состоятся через четыре дня, так что у меня практически не осталось времени сообщить семье, что я уезжаю. Я знала, что разговор будет тяжелым, но я уже приняла решение. Я должна была уехать. Оставаться в Йорке я просто не могла.

Я уже собиралась сказать своей семье, что уезжаю, и, хотя дядя был рядом, я все еще была чертовски напугана. Я прислонилась к кухонной стойке, а моя семья сидела за столом. Дядя прислонился к стене напротив меня, скрестив руки на груди. Все ждали, когда я заговорю.

— Лаванда ушла и никогда не вернется ко мне. — Я сидела, глядя в пол. — А я еще даже не начала до конца понимать это. Она умерла всего три дня назад, и ничто не кажется мне реальным. Я все жду, что она напишет мне или войдет в мою комнату.

— Дорогая, — прошептала бабушка.

Я прикусила нижнюю губу.

— Я хочу, чтобы вы все внимательно выслушали меня, когда скажу то, что должна сказать. Это важно, понимаете?