— Оно тебе очень идет, — пауза. — И снять не составит труда.

Я не обращала внимания на ток, горячую волну, поднявшуюся мгновенно от его слов и легкого прикосновения. Не поддаваться. Проигнорировала сказанное и подошла к парням, поздравляя и унимая дрожь в теле. Внутри кипела борьба: одна сторона кричала «Поддайся соблазну!», другая героически сопротивлялась, говоря «Не будь тряпкой!».

Пока группа записывалась и затем отвечала на вопросы ведущих, я смотрела куда угодно, только не на него. Я любила наблюдать, как он играет, как пальцы умело скользят по струнам, как он энергично двигается, и его глаза сияют. Я хотела невозможного: подойти и повиснуть на его шее, зарываясь в мягкие беспорядочные пряди, попробовать на вкус губы, прошептать, как рада выходу альбома. Я хотела большего, чем просто химия, а Габриэль… Оглушительный хлопок открывающейся бутылки вернул в студию. Лавлес обливал всех шампанским и громко смеялся, пока остальные пытались отобрать бутылку. Ненормальный. В него летели трехэтажные маты, барабанные палочки Шема, но гитарист только широко ухмылялся, проворно изворачиваясь.

Когда все содержимое вылилось и бесполезную емкость обезвредили, скрутив ржащего, как конь, Лавлеса, персонал засуетился. Запыхавшаяся и раскрасневшаяся Джи позвала за собой, и мы вышли втроем через черный вход, в то время как парни — через центральный, где их встретили вспышки фотокамер и поклонники. Джи и Эмили что-то обсуждали, но я потеряла нить разговора, пока автомобиль вез нас в Голливуд. Я безумно хотела забаррикадироваться в студии Элои, смотреть какой-то фильм с ведерком мороженого или пиццей. Что угодно, только бы пережить эту пытку над чувствами.

Вход в клуб оцепила охрана, не давая протиснуться ушлым папарацци и настойчивым фанатам. Они возмущались, но лица секьюрити были непроницаемы. Как только мы выбрались из машины, журналисты кинулись к Джи и обрушили шквал вопросов. Я перевела дыхание, когда попала наконец-то в помещение.

— Почему мы не зашли с черного входа? — девушки стояли возле зеркала, поправляя прически и наряды.

— Лучше дать им то, чего хотят: несколько фото, ответы на вопросы, — Джи пожала плечами. — Они как акулы, их надо подкармливать.

Меня такая перспектива совсем не привлекала. Все время находится под пристальным наблюдением? Контролировать поведение, речь и личную жизнь, которая становится уже не личной, когда в нее постоянно заглядывают посторонние. Миллионы посторонних. Я сморщилась, вспоминая все сплетни, придуманные СМИ. Это кажется цветочками перед тем, если они разнюхают правду обо мне и Габриэле. Что случится тогда? Даже не хочу представлять…