— Какая гарантия, что не повторится прошлая ситуация?

Не хотелось бы выдавать волнения, но все же неловко, ведь это я сгоряча призналась, что влюблена… Кажется, ему вообще плевать, он даже не заикнулся о недавнем. Не извинился… Извинился и Лавлес антонимы — далеки, как планеты друг от друга в Галактике. Поэтому даже не стоит зацикливаться и ждать, что он вдруг упадет на колени в слезных речах. Смешно. Для Габриэля это не такая большая новость, мое признание, что значит одно: перестать теплить надежду. Она еще есть — слабая, но пульсирует, заставляет верить в неисполнимое и нереальное чудо. Не знаю, когда надежда перестанет сражаться, и придет безразличие. Наступит ли когда-то день, когда мне будет глубоко плевать на Габриэля Лавлеса? Даже сейчас смотрю на него и вспоминаю, как один человек может возвысить и отправить испытать все круги Ада.

— В прошлый раз мне и правда было очень хреново, — размыто отвечает он. — Поэтому завтра все будет нормально.

— Сухой закон? — ехидничаю, подбирая под себя ноги и отвлекаясь от невеселых дум.

— Ага, типа того, — хмыкает в ответ музыкант, не отводя завораживающего взгляда.

— Ты сказал завтра, — задумчиво произношу, и за спиной раздаются раскаты грома.

— Да, утром заеду за тобой, поэтому собери все необходимое.

— Мы куда-то поедем?

— За город, — объясняет Габриэль и мельком улыбается. Стеклянный дом. В прошлый раз вышло очень насыщенное… путешествие. Я ищу подвох и неуверенно смотрю в сторону, размышляя. Фотосессия нужна, но вдруг что-то пойдет снова не так? Вдруг он что-то задумал? В его присутствии я по-прежнему чувствую себя как на иголках и могу попасть в капкан. А еще чертово признание…

Неожиданная молния, от которой будто стекла и кожа вибрируют, врывается в квартиру, и я испуганно вскрикиваю. Что-то отчетливо звякает, и под кожей молниеносно распространяется жар. Кольцо приземлилось очень удачно — к ногам Лавлеса. Моя идиотская невезучесть и происки богини Аты. А еще проснувшаяся трусость и кривые руки. Габриэль медленно наклоняется и поднимает на меня немного удивленные глаза, пока я сохраняю отрешенное выражение.

— Ты его носишь?

— Иногда, — тихо говорю и твердо добавляю, не отрывая взгляда: — Напоминаю себе, что все проходит.

Тень улыбки касается его губ, когда парень кладет кольцо на стол и проводит указательным пальцем по гравировке.

— Так и есть, Ливия, — хриплый голос становится еще ниже, но я не успеваю за его сменой эмоций, потому что Лавлес резко встает и бросает: — Заеду за тобой завтра в девять. Не проспи, Осборн.

— Просплю, — фыркаю в ответ и слышу лишь смешок, затем дверь закрывается, и я остаюсь наедине со своим удивлением.