— Давно не был в том доме, почему бы и нет, — отвечает парень обычным тоном, следя за дорогой.

— Мы ведь не на целый день?

— Как хочешь, Ливия, — чувствую на лице его взгляд, но не поворачиваюсь.

— Закончим работу и вернемся, — отрешенно произношу, разглядывая мелькающие пейзажи. Габриэль молчит, и тишину разбавляет только льющаяся музыка из динамиков. Он закуривает, неспешно стряхивая пепел и смакуя каждую затяжку, будто вдыхает не ядовитый никотин. Меня распирает раздражение, когда я озабоченно посматриваю на его губы, из которых вырывается клубками сизый дым.

— «Курение вызывает рак легких», — цитирую надпись на каждой пачке и слышу хриплый смех. Ну да, смертельная болезнь — это ведь так смешно!

— Мои легкие давно сгнили, Ливия, — Габриэль расслабленно держит одной рукой руль, вторая покоится на открытом окне. — Не переживай, я сдохну точно не от сраных сигарет.

— От цирроза печени? — едко подмечаю. — Из-за такого образа жизни можно быстро скопытиться.

Парень криво улыбается и выбрасывает окурок.

— Он меня вполне устраивает. Какая разница от чего, все равно мы сдохнем рано или поздно — один хер. Кто-то выбирает правильный образ жизни — его право, а мне терять нечего, я давно живу не по правилам, харкая на принципы, — наблюдаю, как он закидывает в рот жвачку, и хмурюсь: такой ответ мне не по душе, но я молчу. — Оззи Осборн был хроническим алкоголиком с восемнадцати лет, выпивая в день по три-четыре бутылки водяры или коньяка; Фредди Меркьюри сдох от СПИДа, и весь мир знал о его нетрадиционной ориентации; Курт Кобейн страдал тяжелой героиновой зависимостью несколько лет; Джимми Хендрикс и Джим Моррисон так же злоупотребляли наркотиками и алкоголем, Джим Моррисон вообще сидел на ЛСД и психотропных препаратах…

— Зачем ты их перечисляешь? — с недоумением спрашиваю, перебивая. — Ты считаешь, что путь к саморазрушению — выход? Да, они все легенды и останутся навсегда в истории музыки, но каждый из них вел аморальный образ жизни, что и привело к летальному исходу. Наркотики ведут только в один конец, и это смерть.

— А что правильно? Жениться в тридцать и нянчиться с детишками? — он кривится и презрительно хмыкает. — Это точно не для меня.

— Что плохого в семье и детях? — в каждом ответе Габриэля — негатив. Брови сходятся на переносице, когда в его тоне проскальзывает издевка, будто женитьба и дети — это непосильное бремя. Не понимаю, почему он так считает.

— Я не знаю, что такое семья, — сухо бросает он, прибавляя громкости и намекая, что разговор окончен. Ну и ладно, только настроение испортилось из-за такой мрачной темы.