— Я говорю это, потому что доверяю тебе, — невидимые нити переплетаются, только не завязываются в узел, как и наши опустошенные взгляды. — Тогда на утесе… Приятно знать, что кто-то упадет вместе с тобой.

— Я бы не дала тебе упасть, как и ты мне, — шепчу, видя, как горят лихорадочно глаза Габриэля.

— Поздно, — он странно, даже безумно, улыбается, и мне становится не по себе. Поздно… звучит невыносимо, говоря о чем-то до горечи безвозвратном. Это конец?

Не успеваю опомниться, как губы Габриэля яростно и до боли впиваются в мои. Он заламывает руки мне за спину, оттягивая с силой волосы. Все сознание будто поглощает тьма, такая тягучая, как смола. Стук его сердца сливается с моим, пульсирует… В голове шумит. Ничего не понимаю, только ощущаю горячее дыхание и привкус морозного ментола. Одновременно бросает в жар, затем в холод… Вижу только его блестящие глаза, и падаю… падаю… падаю… становлюсь одним целым с пустотой Габриэля.

— Думаю о том, как сильно ты меня любишь, и хочу сделать что-то аморальное, Ливия… — он прижимается своим лбом к моему, и нервно сглатывает. На лице сверкает хищная нездоровая улыбка, и на мгновение прихожу в себя, вырываясь из бездны. — Не представляешь, какие мысли крутятся в моей голове, когда я вижу твои глаза, полные нежности, а не отвращения. Хочешь… покажу, кого ты полюбила и разобью все иллюзии?

Провожу ладонью по его шершавой от легкой щетины щеке, убирая мягкие пряди. Ловлю тяжелое дыхание и удерживаю пылающий взгляд. Вдвоем играем с огнем, и зашли слишком далеко… заигрались в неправильную любовь, пора бы остановиться.

— Я знаю, кого полюбила, Габриэль… Любят ведь не за что-то, а вопреки. Я знала, что это приведет в никуда, но все равно… Я знаю, что это было слишком самонадеянно и наивно. Я все прекрасно знаю, просто… Ты уже разбил иллюзии… поэтому достаточно.

Долгий взгляд обволакивает, как молочный туман. Он кладет голову слева на грудь, а мои пальцы, не боясь, путаются в его непослушных вихрах. Мы слушаем тишину, и она дарит долгожданное успокоение. Не представляю, с какой частотой билось сердце, но сейчас накрыла теплая волна умиротворения, безмятежности, снимая боль. Странно… Габриэль прямо сказал, что не знает, как это — любить, но, возможно, это и есть одна из форм любви? Изощренная, неправильная, сумасшедшая… Только она приносит больше страданий, нежели радости, когда черное поглощает белое, и в какой-то миг оба сгорят, как спички. Необоснованная нежность и невообразимое притяжение, граничащее с бездушностью.

«Либо прими его таким, либо уходи — другого не дано. Но помни, что у вас нет будущего, которое ты построила. Ты будешь отдавать любовь, ничего не получая взамен. Звездам свойственно умирать, ничто не вечно, как источник твоего света, который он безжалостно обесточит. Согласна утонуть?»