Когда я увидела в списке контактов номер Арин, не раздумывая нажала кнопку вызова и слушала протяжные гудки. На пятом мне ответили.

— Ливия! Как неожиданно! Здравствуй! — раздался счастливый голос с акцентом. Я нахмурилась. Либо она не знала, либо хорошая актриса…

— Здравствуйте, — довольно холодно поздоровалась и встала из-за стола.

— Рада тебя слышать, — как ни в чем не бывало говорила женщина, все больше убеждая, что она ни в курсе последних событий. — Как твои дела? Что нового? Ох, подожди, сейчас я сяду поудобнее…

Послышался негромкий шум, шаги и через пару секунд ее голос:

— Я сейчас гастролирую, но сегодня проснулась и услышала мелодию. Такие моменты нельзя упускать и сразу записывать, или она забудется, как сон, — беззаботно рассказывала женщина. Теперь все стало на свои места: пианистка, действительно, без понятия, что произошло с сыном.

— Не хочу расстраивать, но я звоню, чтобы кое-что вам сообщить… — я взглянула на стену с фото и продолжила: — Пару дней назад группа выступила с концертом в Нью-Йорке в рамках тура, и ваш сын… он попал в больницу.

Повисла напряженная пауза, и затем тяжелый вздох.

— Я… я… о Господи, — голос Арин дрогнул. — Как… Как это случилось?

— Приступ и переутомление — все это отрицательно сказалось на здоровье, он потерял сознание во время выступления, — в общих чертах обрисовала ситуацию, не вдаваясь в подробности и не упоминая главную причину. Арин несколько минут вздыхала, даже, кажется, всплакнула и сказала, что обязательно позвонит Габриэлю. Я нахмурилась, ожидая совсем другого ответа. Понимаю, они не особо ладят, но разве не мама должна быть рядом в такие сложные периоды? Провела пальцами по фото с Габриэлем, где у него такая яркая и солнечная улыбка — он редко так по-настоящему улыбается — и расстроенно вздохнула.

— Знаю, что вам нелегко, но… — запинаюсь, подбирая правильные слова. — Я считаю, что мама должна находиться рядом с сыном. Возможно, Габриэль будет недоволен и даже зол, просто… Ему нужна поддержка.

Женщина молчит, и внутри возникают сомнения. Почти теряю веру, но очень надеюсь, что она поступит правильно, как бы тяжело не было. Наконец, Арин выдыхает: «Постараюсь вырваться как можно скорее. Спасибо, что сообщила, Ливия». Отключаясь, облегченно опускаю руку с телефоном, и еще несколько минут рассматриваю фотографию. Пальцы замирают в паре миллиметров, почти касаясь его улыбчивого лица. «Возвращайся».

Каждый вечер я искала в ядовитых водах Стикса его потерянную одинокую душу, но все казалось бессмысленным. Я терпеливо ждала и вела умственные беседы, уходя в глубокий транс. Сегодня мои рассуждения прервал Син, поставив перед носом стаканчик с латте. По губам скользнула незаметная тень улыбки, которая отсутствовала в синих глазах. Я слабо улыбнулась и поблагодарила парня. Он сел рядом и обратил свой взор на сверкающую россыпь огоньков за стеклами. Поначалу мы оба молчали, слушая звуки ночного города.