Дыши. Дыши. Папарацци — это последнее, чего стоит бояться.

— Девушка, вам плохо? — раздается рядом озабоченный голос. Медсестра с бумагами в руках хмуро вглядывается в мое лицо.

— Н-нет, все в порядке, — нетвердо говорю и кошусь с опаской на вход. Девушка перехватывает мой взгляд и поджимает сердито губы.

— Совсем обнаглели, не дают покоя, — она делает паузу и внимательно смотрит на меня. — Можете выйти через черный вход, если не хотите попасть в их лапы. Только не уверена, что они о нем не пронюхали.

Медсестра коротко объясняет, как выбраться из больницы, и спешит по своим делам. Непослушными пальцами роюсь в сумочке, шагая по коридору, но телефон разряжен. Лишенный ясности мозг не дает сигнала вернуться и заказать такси по стационарному, поэтому я благополучно попадаю на съедение гиенам, караулящих у дверей свою жертву. Возможно, в другой раз я бы не растерялась, вела себя более сдержано, хладнокровно, но стресс и боязнь за Габриэля ослабили защиту и бдительность. Встречаю жадные взгляды без капли сострадания и сочувствия, беспомощно вжимаю голову в плечи и оглядываюсь по сторонам в поисках такси. Но действует закон подлости — желтых автомобилей поблизости нет. Чувствуя мой осязаемый страх и тревогу, папарацци, не теряя ни одной драгоценной секунды, преграждают дорогу. Они выкрикивают наперебой, заглушая друг друга, пока мое сердце выдает под ребрами чечетку.

— Ливия, прокомментируйте состояние Оззи! Это из-за наркотиков он оказался в больнице?

— Почему другие участники говорят, что это недомогание? Фанаты ждут правды, пусть не кормят ложью!

— У нас есть сведения, что вы вместе летали в Ирландию. Подтверждаете информацию? Как давно вы скрываете связь?

— Ливия, ответьте на вопрос!

— Ливия, расскажите подробности вашего романа! Вы ведь познакомились, когда работали уборщицей в «Crosby». Неужели это любовь с первого взгляда?

— Достоверный источник сообщает, что Оззи помогал вам деньгами, оплачивая дорогостоящую операцию в одной из лучших клиник Нью-Йорка. Чувства вспыхнули после пожертвования столь внушительной суммы?

Я спотыкаюсь, чуть не падая на асфальт, и судорожно хватаю ртом воздух. За что? Почему в людях столько жестокости? Все сдавливается, горит и разрывает от тоски и слез. Они добиваются этих эмоций на моем лице. Ждут, когда из глаз польется водопад и нужная информация. Из последних сил вскидываю руку, замечая желтое пятно в сером серпантине авто. Ногти впиваются до боли в кожу, в носу, горле печет от непролитых слез, но я все еще стою на ногах и на моих бледных щеках ни капли слезинки. Не дождутся. Они безжалостно кидают мою душу на асфальт и с удовлетворением топчут, исполняя победоносный танец. Провокационные вопросы впиваются шипами, больно царапая и раздирая швы. Вены вскрываются сами, обнажая каждый миллиметр моей потрепанной и уничтоженной жизни.